— Мы же уже выяснили, что ничего не получится…

— Ты выяснила. И сама для себя решила.

— Но ты ведь сказал…

— Да мало ли что я сказал! — в дверцу встроенного под потолок шкафа впечатался мужской кулак. — Я всё время говорю! Зато не поджимаю трусливо хвост, убегая от сложностей.

— Сложностей? — вспыхнула Козырь. — Что конкретно ты подразумеваешь под сложностями? Своё упорное стремление поскорее сыграть в ящик?

— Совсем одержимого из меня не делай.

— Правда? Тогда что у тебя с лицом?

— Это… — Майер невольно коснулся разбитой губы. Но она, наверное, имела в виду разбитый висок и синяк подбородке. — Это не то, что ты подумала. Это привет от твоего торчка.

Глаза Жени в ужасе округлились.

— Вы дрались?

— Нет, конечно. Для такого у этой глисты кишка тонка. Его телохранители. Не заметил второго, пока с первым беседовал.

— Б-беседовал… Ты сцепился с его телохранителями? Паша теперь с тебя точно не слезет.

— Во-первых: не я с ними, а они со мной. А во-вторых: уже слез.

— В каком смысле?

— В прямом. Удобно, когда друг работает в органах и занимает не последнюю должность. Твой бывший вдруг понял, что с его стороны будет куда благоразумнее забыть про неприятный инцидент… все неприятные инциденты, чем встречать отряд омоновцев, которые случайно найдут в его квартире что-то куда более противозаконное, нежели его обычная наркота.

В ответ кивнули. Она поняла. И прекрасно догадывалась о каком друге шла речь. Среди ребят с погонами у них был только Давид. Майя как-то обмолвилась об этом на шашлыках. Боже, как давно это было.

— Что ж. Рада за тебя, — не зная, что ещё сказать пожала плечами Козырь. — Прости, что доставила столько проблем. Всего хорошего, — Макс вцепился ей в руку, рывком заставляя развернуться обратно к нему.

— Ты пришла спустя почти месяц и думаешь, что теперь так просто сможешь уйти?

— Я не знаю, что ещё сказать.

— Так и не говори, — мягкий толчок заставил её отступить назад, спиной захлопнув дверь. Сильные руки с покрасневшими костяшками обхватили женское лицо, а контрольный поцелуй заставил обречённо выдохнуть.

Как же она мечтала о нём все эти недели. Как хотела снова почувствовать его рядом. За время разлуки Женя поняла главное: к своей бесконечной беде она любила Максима. Он олицетворял собой всё, о чём маленькая девочка, слишком рано понявшая, как устроен этот мир, никогда и мечтать не смела.

С детства ей пришлось учиться самостоятельности. Никогда не доводилось советоваться с кем-то, прежде чем что-то делать, и уж тем более никто никогда не решал её проблем. Не баловал. Не обращался с заботой. Не просил быть рядом просто потому, что она была кому-то дорога…

Понятно, что с таким набором "рыцарских замашек" в такого парня несложно было влипнуть. Вот она и влипла. Чёрт. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь ей будет так страшно кого-то потерять. Но она боялась. Боялась, и именно поэтому оставила его. Так вот странная, но не лишённая смысла логика.

А теперь он вновь сводит её с ума своими поцелуями, путая все карты и заставляя сомневаться в принятом решении, которое и без того далось непросто.

— Не надо, — попыталась отстранить его она. Какой там! Всё, что получилось — на миллиметр оторваться от его несдержанных, практически потерявших самообладание губ.

— Надо, — прошептали в ответ, лаская кожу горячим дыханием, от которого ноги наливались слабостью, а сознание мутнело.

Как прекратить это безумие? Оно им ни к чему…

— У меня теперь новые отношения, — вырвалось из неё. Вдруг прокатит.

Максим на мгновение застыл. Но не отстранился.

— Какая шустрая. Тоже фиктивные?

— А это важно?

— Да пох**, — он всмотрелся в неё. Голубые льдинки пробирали насквозь до самых косточек. — Потому что ты врёшь.

— С чего такая уверенность?

— Потому что я достаточно хорошо тебя изучил и вижу, когда ты говоришь неправду.

— Уверен?

— Говорю же, пох**. Даже если и есть, я сломаю ему обе руки если он тебя касался.

Внутри с фееричным тройным сальто затрепыхалось сердечко. Оно бы ещё и на руках колесо сделало, если бы могло. Разумеется, Женя лгала. Хотя точнее будет сказать, лукавила, так как в Милане один бизнесмен действительно одаривал её недвусмысленными ухаживаниями, предлагая остаться в Италии и получить если не горы, то почти достойную королевы жизнь.