– Не понял, - сказал я. – Что он тебе показал?

– Розы. Такие же, как у меня на спине. Думаю, одна из них когда-то была на теле Вирит. Трех других девчонок, которых вар Руис покупал до моей подруги, я плохо знала – они из другого питомника.

Я приподнялся на локтях.

– Ты хочешь сказать, он собирался снять с тебя кожу?

– Да. Вар Руис приказал мне раздеться и осмотрел мою спину. Помню, как он водил по ней пальцем, что-то бормотал. Признал рисунок великолепным. Сообщил, что тот вполне стоит потраченных денег.

– Но… как такое может быть? – спросил я.
– Он сошел с ума?

– Не думаю, Вжик, - ответила Двадцатая. – Рассуждал вар Руис, как разумный человек. Вот только я для него была вещью. К нам, шлюхам, многие так относятся. Но мы дорогие вещи, Вжик, и обычно нас берегут. Ведь мы можем приносить пользу хозяевам дольше, чем те же огоньки.

– И ты решила убить его раньше, чем он убьет тебя.

– Нет. Я не испугалась смерти. О ней тогда даже не думала. Я вспоминала Вирит, свою подругу. Так надеялась, что увижу её снова, услышу её смех, увижу золотистый блеск кудряшек. Как можно было уничтожить такую красоту ради клочка кожи? Представила, кто из роз будет следующей, после меня.

– Совсем не испугалась смерти?

– Почему я должна её бояться, Вжик? Через час, через день, через год или столетие она придет к каждому. От нее не спрячешься. Наше счастье в том, что мы не ощутим её последствия. Но их прочувствуют наши друзья и близкие. Она принесет страдания им, не тебе. Я не испытала страх перед смертью, но решила продлить свою жизнь, пусть и ненадолго. И подарить жизнь тем девчонкам, которых вар Руис кит Рилок мог купить через год, через два… Я выпустила шипы.

– Какие шипы?

– Они есть у каждой розы. У всех разные. Об их существовании знают все. И это лишь увеличивает интерес мужчин к нам – щекочет им нервы. Мои шипы – кольцо с крохотным серебристым цветком. Внутри него скрывались три капли яда сиорской гадюки.

– И ты решила его отравить.

– Да. Я умерла, когда вар Руис выкупил меня у хозяев. Но девочки из моего питомника должны были жить и радовать собой жителей Селены. Ведь для этого их растили. А не для того, чтобы кожа с их спин украшала стены потайной комнаты. Труднее всего было заставить моего нового хозяина принять из моих рук напиток. В этом мне помогло умение скрывать мысли и эмоции, которому я тебя учу. Никто не должен знать, о чём ты думаешь, и что у тебя на душе. Пусть каждый сам придумывает объяснение твоему спокойствию.

– Во что ты подмешала яд?

– В вино. В хорошее, безумно дорогое. Яд гадюки не помешал ам Руису в последний раз насладиться восхитительным букетом вкуса и ароматом. А когда вар Руис кит Рилок упал, я отпилила ему голову. Знала, что существуют артефакты, способные нейтрализовать любой яд. Был такой у кит Рилок или нет – решила не рисковать.

Вспомнил слова Мираши: «А после такого, Хорки, совсем не важно: охотник ты, или обычный человек – и тот, и другой, лишившись головы, умирает».

– И тебя не убили за это?

– Я не стала дожидаться, пока найдут тело вар Руиса. И оставаться наедине с ним всю ночь тоже не захотела. По тому же тайному ходу вышла в сад. Меня не остановили. Я не собиралась прятаться и убегать. Была готова умереть. Но мне позволили выйти за ворота – никто не поинтересовался, кто я и куда направляюсь. Я брела по улице, пока не вышла из кварталов клана Рилок и не встретила патруль городской стражи. Сказала им, что убила человека. Думаю, они посчитали меня сумасшедшей. Но задержали. Отвели к своему начальнику. А тот, увидев на моем плече «двойку», едва не заплясал от радости. Они так и не узнали, что я была розой. В той яме я просидела недолго. Еще до рассвета меня продали клану Лизран и отправили сюда. Я слышала об огоньках. И знала, что стать одной из них – отсроченный смертельный приговор. Я его заслужила, Вжик. Но ни в чём не раскаиваюсь.

– Почему ты решила мне всё это рассказать? – спросил я.

– Хочу, чтобы ты знал, из-за чего я здесь оказалась, - сказала Двадцатая. – Раньше мне было всё равно, что ты обо мне думаешь. Прости. А теперь… вот, решила выговориться.

Раз в три дня мы ходили через портал в боевые рейды. В очень похожие на первый. Жгли чьи-то дома и убивали людей - тех, на кого указывали. Без возражений – со знаком подчинения спорить не получалось.

Двадцатая оказалась права. Арбалетные болты солдаты больше не расходовали. Повинуясь приказам вар Брена, работу палачей выполняли мы – огоньки. «Видел множество обугленных останков», - говорила Мираша. Я вспомнил её слова, когда бросил снаряд за пылающую ограду – туда, где не смолкали вопли. Не отряд ли огоньков уничтожит мое поселение?

Некоторым бойцам отряда боевые рейды пришлись по вкусу. Но не всем. Не мне, не Двадцатой и не Гору. В вечерних обсуждениях очередных приключений «за порталом» мы не участвовали.