– Да. Выход в свет!

– Обсудим эту возможность? – Гаврилов намекает на их план, который давно ждёт своего часа.

– Давай обсудим, - кивает Макс на свою тачку, не желая заходить в дом.

– А вот хрен тебе! – как то по-детски, кривляется начальник охраны, - езжай к Марго, приведи себя внешне и внутренне в норму, а потом поговорим.

Макс усмехается. Он обожает этого старого вояку.

– Умно, Павел Геннадьевич.

– А то! – фыркает Гаврилов. Смотрит на свои наручные часы. – Три часа ночи. В пять меня сменит Аркаша. В двенадцать я его. Так что, даю тебе времени до двенадцати. И того девять часов. Хватит?

Максим еле заметно кивает. В нём ещё плещутся сомнения, но мысленно он уже там, с Марго.

– Максим, - Гена окликает его, когда до машины остаётся пару метров. Суворов оборачивается, - в двенадцать часов, понял? Ни минутой раньше.

Суворов снова кивает. Садится в тачку. Заводит и не прогревая уезжает.

Гаврилов провожает его взглядом, полным сочувствия. Ждёт, когда машина совсем скроется из виду и уходит в дом. Бойцы его «чопа» заняты кто чем. Двое обходят периметр дворовой территории, ещё двое стерегут Махнова в подвале, а последний проверяет первый и второй этажи. Павел Геннадьевич спускается вниз. Отправляет своих ребят восвояси и, разминая кисти, приступает к своему плану под названием «расколоть предателя». У него есть свои методы…

Макс, словно злоумышленник, пробирается в спящий загородный дом. Охрана на первом посту, возле калитки, опознает его только по машине. Внешний вид Суворова не поддаётся опознанию.

– Ох, это вы, Максим Андреевич, – расслабляется один из бойцов, совсем ещё зелёный паренёк, по имени Миша. – Я вас не признал сначала, - чешет репу.

Макс ничего ему не отвечает. Криво ухмыляется, делая своё лицо ещё страшнее, и проходит в дом. Почти на ощупь, поднимается на второй этаж, сразу беря курс на ванную комнату. Принимает душ, тщательно скоблит тело от ощущения налипшей крови, потом долго стоит под струями прохладной воды, остужая и прочищая забитую мыслями голову.

Получив лёгкое удовлетворение от ощущения чистоты, Максим встаёт перед зеркалом и тщательно избавляется от запущенной поросли на лице. Благо у него всё для этого есть. Больше месяца в этом доме вынудили перевезти из квартиры всё самое необходимое.

Закончив с бородой, Максим поднимает взор на слегка запотевшее зеркало. Пальцем перечёркивает своё отражение в нём, выводя букву «Х». Вся его жизнь либо хаос, либо отголоски когда-то совершенного им же хаоса. Лишь с Марго он чувствует себя успокоившимся. Она не только его дом, она его мир.

Максим смахивает влагу с зеркала, стирая перечёркнутые линии. Рассматривает своё осунувшееся лицо. Глаза немного посветлели и не выглядят такими красными, а тёмные тени под ними способен убрать только здоровый сон. И ещё, Макса смущают слишком длинные волосы и чёлка, спадающая на лоб лёгкой волной. От этого весь его образ плохого парня выглядит неправдоподобно. А он так вжился в этот образ. Макс проводит рукой по волосам, убирая их ото лба. Включает машинку и ловко сбривает всё к чертям. Промывает голову прямо под краном. Проводит пятернёй по привычному шестимиллиметровому ёжику, отжимая лишнюю влагу, и вот, наконец, узнаёт себя в зеркале. Короткая стрижка заостряет черты лица, открывает широкий лоб, тем самым придавая больше уверенности и непреклонности внешнему виду. И пусть в его глазах всё ещё плещется усталость, с отголосками ещё не потухшей ярости, Максим надеется, что всё пройдёт, когда он увидит свою птичку.

Суворов ступает очень тихо, не смея её будить. Проходит в спальню, приближается к кровати, замирает на несколько секунд, давая глазам привыкнуть к темноте.

Марго крепко спит, свернувшись калачиком и подсунув руки под щёчку. Одеяло отброшено в сторону, словно птичке было жарко, а простыни скомканы, будто она долго крутилась, прежде чем уснуть. На ней всё та же пижама, дающая ощущение уюта. Но в то же время, Максим не видел ничего сексуальнее. Кофта немного задралась к верху, обнажая бархатистую кожу. Макс до дрожи хочет прикоснуться к этому незащищённому участку тела. Целовать, прихватывая зубами, облизывать, пробираясь выше к груди к шее, в конечном итоге избавляясь от всех элементов одежды.

«Не сейчас», - останавливает себя Максим.

Скользит взглядом за окно, там близиться рассвет. Как только в комнате хоть чуточку посветлеет, он не сможет скрыть всей запущенности своего состояния и внешнего вида.

Нужно поспать.

Максим снимает полотенце, которым обмотался после душа, отбрасывает его на край кровати, обходит её и осторожно укладывается позади Марго.

Теплая рука ложится на живот. Дыхание обдает жаром кожу на шее. Марго вздрагивает, мгновенно просыпаясь.

– Максим, - в её тихом возгласе, радость смешивается с удивлением, а лёгкий испуг сменяется безграничным счастьем.

Марго смотрит через плечо, хочет повернуться к Максиму, прильнуть всем телом, но он так крепко удерживает её на месте, вжимаясь грудью в её спину, что приходится смириться и просто смотреть на него в пол-оборота.

– Что-то случилось?
– на этот раз Макс слышит лёгкие нотки негодования.

– Нет, птичка, - отвечает сиплым голосом, - я просто смог ненадолго выбраться к тебе. Я так скучал…