— Прошу тебя собрать всех "ушкуйников" и вернуться уже вместе с ними. Повелевай ими от моего имени, названный брат. Пусть готовятся выступать в поход. — щедро оделив друга полномочиями, я смог совместить и дружбу и долг, высвободив небольшое пространство для маневра.

Предстояло навестить своих жён.

Влияние одной женщины на мужчину способно перевернуть его жизнь вверх дном. В случае, если в твоём доме сразу две представительницы "слабого" пола, ты сразу оказываешься в меньшинстве. Первое правило японского гарема гласит: разделяй и властвуй! Ибо побеждать спевшихся змей значительно труднее, чем управлять ими по одиночке.

А мои спелись.

Это произошло пока я "отдыхал" в тюрьме. И кто бы мог подумать, что существует такая возможность? Тут я себе бессовестно лгал, прекрасно зная, что Мэйли плохо замечает препятствия перед собой. И если не сумеет победить, то попытается слиться с противником и стать его частью.

Кажется, такому её целенаправленно учили в детстве. Память брата уверенно утверждала, что "сандаловой палочке" должно владеть искусством обольщения обоих полов. Этот момент я откровенно проворонил. И теперь щедро расплачивался.

Мои женщины не просто подружились. Скоротав первую ночь моего заключения в компании нескольких бутылок вина, девушки проснулись в объятиях друг друга. Поза объятий была столь недвусмысленна, что Алекса и Мэйли решили повторить уже на трезвую голову. Потом были совместные слёзы, взаимные утешения, нежность, поцелуи…

Их роман развивался столь стремительно, что, освободившись из мест заключения, я с удивлением обнаружил не соперниц, а любовниц. Конкуренцию никто не отменял, но правила игры изменились. И теперь их диктовал не я.

… Скользкий чёрный шёлк прОстыней выгодно подчеркивал обманчиво хрупкую бледность Алексы — тонкая мраморная кожа едва ли не светилась, контрастом выделяя светлое тело девушки на фоне тьмы. Откинувшись на спину в ореоле жемчужных волос, моя будущая жена бесстыдно любовалась смуглянкой, нагло восседающей у неё на бёдрах. Четыре столбца иероглифов у левой лопатки, нанесённые на загорелую спину наездницы чёрной как ночь тушью, полыхнули алым, выдавая. продолжительную волну Силы. И всё это — стоило мне на один шаг нарушить неизвестно откуда взявшиеся границы. Докатившись до меня, волна отразилась и вернулась к истокам, предупреждая хозяйку о визите незваного гостя. И рассказывая ей о всем, что удалось узнать.

— Леонард! Ты опять воспользовался Тенью, чтобы придти к нам?! — воскликнула китаянки, текуче переместившись с бёдер и открывая мне вид на тяжело вздымавшуюся грудь Алексы, распостертой в моменте полной беззащитности и доступности.

— Сколько можно подглядывать, Лео?! — продолжила спрашивать Мэйли, подхватывая покрывало и заворачиваясь в него с пугающей стремительностью. Плотно обернув себя в области груди и талии, она вновь переменила место — встала и ошеломительно быстро приблизилась.

— Это было всего один раз… — угрюмо огрызнулся я, чувствуя как алеют кончики ушей. Думаю, что меня понял бы абсолютно любой нормальный мужчина, оказавшийся в подобной ситуации. В конце концов, раз уж я всё это проморгал, мне полагается какая-то компенсация?

Алекса наконец осознала в каком виде лежит передо мной. А следом с наслаждением выгнулась и чарующе поманила рукой:

— Иди ко мне, мой маленький извращенец!

Глаз предательски дёрнулся.

Вот, с-с-с…

Церемонно поклонившись, максимально вежливо улыбнулся, с трудом сохраняя внешнюю невозмутимость. В конце концов, я пришёл сюда не за этим.

— В поместье боевое положение. На улицу — ни ногой. Родственники могут прислать дополнительную охрану, если им так будет спокойнее, но вы останетесь дома. Всё ясно?

Безликие механические интонации голоса не оказали на них никакого воздействия. Мэйли сложила руки на груди, подбоченилась, приковав мои глаза к изгибам талии, и недоверчиво протянула:

— Клетка? Я не согласна. У меня дела. Я — помощник Координатора!

— А меня уволили из-за тебя и я в бессрочном отпуске! И не собираюсь провести его в четырёх стенах! — возмущенный вопль Алексы проследовал с незаметной слуху задержкой, сливаясь в единый эмоциональный поток.

— Не надо заставлять меня повторяться. — произнёс я, направляясь к глубокому удобному креслу у изножья кровати. Накинутая на его спинку шинель открыла девушкам белоснежный танчжуан с серебряными узлами, контрастирующий с чёрными брюками. Усевшись на импровизированном троне, я почувствовал себя более уверенно и раскованно.

— Мы договаривались, что тебе нет доступа к нам, пока мы вдвоём. Никаких оргий! Нам не нужны причины для ссор и конкуренции. Хватит и того, что у нас один мужчина на двоих! — возмущённо заявила Бладштайнер, меняя тему, усаживаясь на кровати и прикрываясь ещё одним покрывалом. Чёрный шёлк предсказуемо скрыл даже очертания её тяжёлой полной груди, оставив вид на обнажённые плечи.