— Ты очень громко думаешь, внук! За непочтительность у старшим будет отдельное наказание! — очередной щелбан сотряс черепную коробку, неприкрытую защитой из-за вложенного в стену камеры блокиратора. — Неслыханное везение, что эти ваши опричники ничего не смыслят в искусстве добывания истины! Неслыханное!

Вновь прикрыв глаза и стоически вытерпев ещё один щелбан, я, больше по привычке, вновь безуспешно попытался прикоснуться к бахиру. Энергия, пронизывающая пространство мира, не отзывалась на манипуляции воли — поле рассеивания бахира артефактом Древних составляло круг не менее двадцати метров в диаметре. Тело постыдно жаловалось на непривычную слабость. Дед напомнил о допросе, прошедшем сразу после задержания, не просто так — никто из нас не ожидал, что…

— Инъекция? Разве это законно? — мой вопрос одиноко повис в воздухе и растаял. Вооруженный шприцом Аскольд даже бровью не повёл и, завершив набор жидкости из ампулы, требовательно указал на мою руку.

— И не подумаю. Список вопросов и клятву Силой, что вы не выйдете за пределы оглашенного перечня. — отрицательно покачав головой, я попытался отодвинуться, но причиненный к бетону стул воспротивился и потестующе застонал.

Но само движение, сложенные на груди руки и взгляд исподлобья произвели достаточное впечатление. И оно вызвало странную реакцию. Напарник Аскольда возмущённо подпрыгнул на месте и заорал:

— Берега попутал, высокородный?! Ты нарушил Закон! С этого момента забудь о своих правах аристократа!

Аскольд нервно дёрнул уголком рта и на плечи немедленно навалилась тяжесть активированного блокиратора. И без того давившие стены допросной комнаты Опричного Приказа усилили хватку. Укоризненно покачав головой, я поймал настороженный взгляд Аскольда и сказал:

— Если бы хотел взять с него виру за необдуманные слова, не помогли бы и крайние меры.

В доказательство слов последовал глухой звон разорванных наручников — разогнанный по методике даосов, организм успешно воспротивился действию блокиратора и напитанные бахиром мышцы с лёгкостью преодолели сопротивление закаленной стали. Подняв руки, я демонстративно развёл их в стороны.

— Его череп станет прекрасным украшением на поясе моего МПД, если парень не научится держать язык за зубами.

— Еремей! — рявкнул шериф Сибирска, пересекая его следующий возмущенный вопль. — Захлопни пасть! И подготовь список вопросов для хана Забайкальского.

— Да что нам до его секретов? Он вообще последний из рода Хаттори. Все тайны сгинут с ним после казни! — продолжил упорствовать напарник опричника, поглаживая рукоятку кнута, торчавшую из-за широкого ремня, опоясывающего форменный тёмно-зеленый кафтан.

— Уже не последний. — тихо прошептал я, вспомнив размеренную пульсацию зарождающейся жизни в животе Алексы.

Аскольд удивлённо вскинул брови и, увидев как я согласно кивнул, широко улыбнулся:

— И когда вы всё успеваете, молодёжь?! Поздравляю. Семье сообщил?

— Сообщение они получат. И позаботятся о ребёнке, если со мной что-то случится. Остальное мне не так уж и важно.

— Еремей! Список! Это приказ!

Не сдержавшись, я захохотал в полный голос. Физиономия взбешённого парня, что был старше меня от силы года на четыре, походила на спелый томат, а пыхтению позавидовал бы каждый солидный ёж.

Ожидание затянулось на десяток минут.

Когда список подготовленных вопросов наконец-то лёг на стол, Аскольд уселся на стул напротив и, вытянув руку вперед, произнёс слова клятвы. Мерцающий клубок холодного тумана ярко сверкнул, подтверждая и закрепляя данное обещание, ограничив распросы опричника исключительно одной темой. А именно, происшествием в "Ратоборце". И мне пришлось выполнять свою часть договора.

"Сывороток правды" не существует. Это довольно распространённый миф среди большинства граждан мира, никоим образом не связанных с госслужбой или аристо. Все более-менее технологически развитые страны давно подобрали определённые химические составы, при этом упорно отказываясь признавать их существование. Японский вариант под названием "Психо" имел ряд особенностей и недостатков. Пройденное в детстве обучение позволяло мне не только оказывать ему сопротивление, но и при желании, использовать в своих интересах. И, поскольку мне предстояло познакомиться с русским вариантом, я примерно знал чего ожидать.

Сыворотка проскользнула в кровеносную систему расплавленным железом, обжигая стенки сосудов и пронзая мозг мириадами болезненных вспышек. Плавно утопив поршень шприца, Аскольд благодарно кивнул и, вынув иглу, приложил в месту прокола проспиртованную ватку:

— Ознакомился?

— Напомни, в чём конкретно меня обвиняют? Незаконные бои на арене или массовое убийство на территории спорткомплекса? — лениво поинтересовался я, прислушиваясь к ощущениям и внутренне улыбаясь. Инъекция не подавляла и не подчиняла, а наоборот, расслабляла и располагала к собеседнику. Подталкивала рассказать всё самому, раз уж со мной разговаривают столь приятные люди. Вот как не пойти им навстречу?

— Кхм, — как-то удивлённо кашлянул старший опричник Сибирска, — за бои, пусть и со смертельным исходом, полагается только штраф. Делом о боях будет заниматься имперская полиция. Нас же интересует исключительно виновник той бойни, что произошла в кабинете Лихачёва.

— Сыворотка уже действует? — лениво поинтересовался я, чувствуя как болезненные ощущения гаснут, а в голове проясняется и воцаряется необъяснимая лёгкость. Мысли текли неспешно и вместе с тем свободно.

Опричник согласно кивнул и демонстративно поставил на стол диктофон, утопив кнопку записи на боку продолговатого пластикового корпуса.