— Я не убивал Лихачёва и его людей…

— Подожди, мы должны оформить допрос по всем правилам… — одновременно со мной начал говорить Аскольд и, поперхнувшись словом, удивлённо распахнул глаза: — Что-о-о-о???!!! Повтори!

— Я не убивал Лихачёва и его людей. — повторный ответ прозвучал так же легко, нисколько не противясь действию сыворотки.

Не было нужды лгать. Тех людей убивал дух тёмного дракона. И поэтому, я, не стесняясь, говорил чистую правду. И вместе с тем, внаглую врал.

— А кто тогда? — ошарашенно выпалил Еремей, до того времени молчаливо стоявший у дверей в допросную.

— Дракон. Чёрный. Трёхглавый. — лаконично ответил я и вновь развёл руками. — И это не "техника". Так что не надо грязных инсинуаций…

Последняя фраза предназначалась именно Еремею и попала в цель. Парень с лязгом захлопнул челюсть и следующая реплика не прозвучала. А вот Аскольд не стал молчать.

— Так… Всё должно быть по правилам, — глухо произнёс он, хлопнув ладонью по столу, — и начнём мы со стандартного опроса.

— Согласен. Давайте уже начнём. Хочу успеть на обед. Обещали накормить "пищей революционеров". Жажду узнать что это такое.

— Представьтесь, пожалуйста. — прокашлявшись и выдержав паузу, попросил Аскольд. — С соблюдением полного титула, как и полагается.

— Кеншин, патриарх рода Хаттори, Леонард, хан Забайкальский, — заговорил я, лихорадочно чередуя свои имена и титулы и отчаянно желая остановиться. Но сыворотка брала верх. — Старший Наставник Школы Охотников на Демонов и Повелитель Анклава Теней…

Кажется, я в тот момент отчётливо уловил как неслышно рвётся целая стопка чьих-то шаблонов.

— Blyat…

Воспоминание прервалось из-за звонкого лязга. Как водится, на самом интересном месте. Повернув голову на звук, я как будто очнулся. Камеру заливал холодный свет люминесцентных ламп. Не думал, что эта иллюзия солнца начнёт раздражать меня столь скоро. Опричники упрятали меня на самый нижний этаж свой спецтюрьмы и о солнечном свете приходилось разве что мечтать.

Взгляд сам упал на маленькое горизонтальное окошко, открывшееся примерно в середине стальной двери, отделявшей меня от свободы. В образовавшемся проёме сияла жизнерадостная физиономия повара, со свисающим на лоб и глаза краем шефского колпака.

— А вот и мой единственный клиент! Хан Забайкальский! Доброго дня! Право слово, грешно радоваться задержанию Вашей Светлости. Мне даже стыдно. Но только благодаря этому стечению обстоятельств я впервые за последние полгода приготовил что-то не для себя. — вещал он приятным баритоном, попутно гремя посудой. — Сегодня я имею честь предложить Вам, милостивый хан, обед из двух блюд и праздничного десерта…

Жизнерадостный монолог повара искренне улыбнул.

— Первое блюдо! Сегодня доступен выбор из трёх наименований: суп харчо, борщ украинский, щи русские! Второе блюдо было согласовано предварительно и макароны по-флотски аль-денте под классическим соусом "болоньез" уже ожидают своей очереди…

— Дед, а ведь здесь неплохо. Тишина, покой и кормят вкусно. Может задержимся?!

Припаркованный напротив Опричного Приказа чёрный автомобиль не оставил ни малейших сомнений — меня уже ждали.

Скользкие ступеньки под ногами отзывались глухим каменным стуком. Холодное солнце приветливо коснулось лица, выглянув из-за спешно разогнанных туч. Виновник сего происшествия стоял возле громоздкого на вид Гелендвагена и укоризненно покачивал головой, пряча улыбку в уголках рта. Что вдвойне любопытно, встречающих меня было двое. И чисто технически, оба находились в одном статусе.

— Заключая помолвку, юный хан не счёл возможным предупредить родственников о грядущих неприятностях? — недовольно прогудел Теодор Бладштайнер, насупив угловатые брови и распахнул объятия: — Рад видеть, что ты выбрался из пасти "волкодавов" невредимым, сынок.

Объятия седовласого старика отличались особенной крепостью и неожиданной теплотой.

— Мы прикроем, если будем знать где и когда. Помни об этом. — шепнул он, выпуская меня из "железной" хватки и уступая место второму родственнику.

— Добавил ты нам седых волос, Леонард, — поддержав моего первого тестя веским словом, Сяолун Во Шин Во с видимым облегчением хлопнул меня по плечу, — предупреждай хотя бы! Наши дочери уже расписание составили: свидания, передачки… Не находишь, что им эта романтика ни к чему? Мы же семья!

— Прошу прощения, — повинился я, кланяясь, как и положено младшему перед старшими. Оба тестя оценили прогиб и довольно закивали, — Слишком много всего навалилось за последние дни. Этот урок не пройдёт даром. Но у меня сразу возник вопрос: девушки помирились и нашли общий язык?