Продолжая ухмыляться, Самсон делает шаг в сторону и освобождает место рядом с троном. Я вздрагиваю, но делаю то, что должна. Становлюсь справа от Мэйвена.

Какая дивная картина. Эванжелина в серебряном, я в красном, король в черном посредине.

Так называемый «сигнал молнии» проносится по главному ярусу Ирабеллы, летя вверх и вниз по шатким лестницам, туда и обратно по коридорам. Посыльные ищут тех из нас, кто считается достаточно важной персоной, чтобы получить последние известия о Мэре. Обычно за мной не приходят. Никто не вводит меня в курс дела вместе с остальными ее поклонниками. Ребята приходят ко мне потом и вручают бумажку, где рассказывается, какие обрывки сведений шпионы Гвардии собрали касательно пребывания нашей драгоценной Бэрроу в темнице. Совершенно бесполезная информация. Что она ела, как часто меняются стражи, ну и всё такое. Однако сегодня посыльный, маленькая девочка с прямыми черными волосами и коричневой кожей, тянет меня за руку.

– Сигнал молнии, мисс Коул. Идемте со мной, – говорит она упрямо и назойливо.

Я хочу сказать ей, что моя основная задача – наладить отопление в казарме, а не узнать, сколько раз Мэра сегодня воспользовалась уборной, однако ее милое личико подавляет во мне желание огрызнуться. Фарли, очевидно, отрядила за мной самого хорошенького ребенка на всей базе. Вот блин.

– Ладно, иду, – ворчу я, бросая инструменты в ящик.

Когда девочка берет меня за руку, я вспоминаю Морри. Он ниже, чем я, и в детстве, когда мы работали за конвейером, он сжимал мою руку, если шум машин пугал его. Но эта маленькая девочка не выказывает признаков страха.

Она тянет меня по изгибающимся коридорам, гордясь собой, – она-то знает, куда идти. Я хмуро смотрю на красный лоскут, повязанный у нее на запястье. Она слишком мала, чтобы принести присягу мятежникам, не говоря уже о том, чтобы жить в штаб-квартире. Впрочем, меня послали на работу в пять лет – я выбирала вторсырье из мусорных куч. А она вдвое старше.

Я открываю рот, чтобы спросить, что привело ее сюда, но не решаюсь. Скорее всего, родители – их выбор либо их смерть. Интересно, где они. Точно так же я гадаю и про своих.

В коридорах номер четыре и пять и в блоке номер семь надо поменять проводку. В казарме А наладить отопление. Я перебираю постоянно растущий список дел, чтобы притупить внезапную боль. Воспоминания о родителях меркнут, когда я отгоняю от себя их лица. Папа в кабине грузовика – его руки уверенно сжимают руль. Мама на фабрике, рядом со мной, такая проворная, что не угонишься. Она болела, когда мы уходили, и волосы у нее поредели, а коричневая кожа как будто стала серой. Я чуть не задыхаюсь при этом воспоминании. Они оба – вне пределов моей досягаемости. Но Морри достижим. До Морри я могу добраться.

«В коридорах номер четыре и пять и в блоке номер семь поменять проводку. В казарме А наладить отопление». Спасти Морри Коула.

Мы выходим в коридор, ведущий к командному пункту, одновременно с Килорном. За ним следует собственный посыльный, которому приходится бежать, чтобы поспеть за долговязым парнем, стремительно появившимся из-за угла. Килорн, очевидно, был наверху, дышал морозным воздухом наступающей зимы. Его щеки раскраснелись от холода. На ходу он стягивает вязаную шапку, из-под которой показываются неровные рыжеватые пряди.

– Кэм.

Он кивает мне и останавливается.

Глаза Килорна кажутся ярко-зелеными в свете флуоресцентных ламп.

– Ты что-нибудь понимаешь?

Я жму плечами. В том, что касается Мэры, я разбираюсь меньше остальных. Я даже не понимаю, зачем меня позвали. Может, чтобы я не чувствовала себя отверженной. Всем известно, что я не хочу здесь быть, но деваться мне некуда. Ни в Новый город, ни в Чок. Я в ловушке.

– Ничего, – отвечаю я.

Килорн смотрит на посыльного и улыбается.

– Спасибо, – говорит он, добродушно отсылая его.

Мальчик понимает намек и с облегчением разворачивается. Я делаю то же самое – киваю и благодарно улыбаюсь. Девочка пускается в противоположную сторону и исчезает за поворотом.

– Вы берете в оборот такую мелочь, – невольно произношу я вполголоса.

– Старше, чем были мы, – отзывается Килорн.

Я хмурюсь.

– Ты прав.

За последний месяц я довольно много узнала о Килорне и убедилась, что можно доверять ему не меньше, чем другим. Наши судьбы похожи. Он в детстве стал учеником рыбака и, как и я, получил привилегию – работу, избавляющую его от призыва. Но правила игры изменились, и в итоге нас втянуло в орбиту девочки-молнии. Килорн сказал бы, что он здесь по собственному выбору, но я-то знаю. Он был лучшим другом Мэры и вслед за ней присоединился к Алой гвардии. И теперь слепое упрямство – не говоря уж о статусе беглеца – удерживает Килорна тут.

– Но нам не внушали никакой идеологии, Килорн, – продолжаю я, с неохотой шагая вперед.

Охранники молча стоят у двери командного пункта. Они смотрят на нас. И это ощущение мне не нравится.

Килорн странно и грустно улыбается. Его взгляд падает на мою татуированную шею – профессия и место жительства навечно обозначены на ней. Черные чернила выделяются даже на фоне темной кожи.

– Ошибаешься, Кэм, – негромко говорит он. – Пошли.

Он обвивает рукой мои плечи, и мы идем дальше. Охрана расступается, позволяя нам пройти.