Возгласы вокруг звучат громче, их уже не так-то легко заглушить.

– Вот это впечатляющее вранье, – говорит Килорн.

– Моей конечной миссией было завербовать для Алой гвардии Серебряных союзников. Мне велели подобраться к принцу Тиберию, опытному воину и наследнику трона. Он… – Мэра медлит, внимательно глядя в камеру. Ее взгляд переходит туда-сюда, кого-то ища. Краем глаза я замечаю, что Кэл опускает голову. – Его было нетрудно убедить. После того как я поняла, как уговорить принца, я помогла Алой гвардии организовать Расстрел Солнца, жертвами которого стали одиннадцать человек, и взрыв моста в Археоне. Когда принц Тиберий убил своего отца, король Мэйвен не стал медлить. Он принял единственно возможное решение, – голос Мэры колеблется. Мэйвен, рядом с ней, изо всех сил старается принять скорбный вид при упоминании об отце. – Он оплакивал отца, поэтому нас приговорили к казни на арене. Мы спаслись только благодаря Алой гвардии. Они отвезли нас обоих на островную базу неподалеку от побережья Норты. Там меня удерживали пленницей и принца Тиберия тоже – а еще, как оказалось, моего брата, которого я считала погибшим. Алая гвардия намеревалась истребить тех, кого называли новокровками. Когда я выяснила, что существуют и другие люди, похожие на меня, и что Алая гвардия выслеживает и убивает их, я скрылась, забрав своего брата и еще несколько человек. Принц Тиберий отправился с нами. Теперь я знаю, что он хотел собрать армию, чтобы бросить вызов королю. Через несколько месяцев Алая гвардия разыскала нас и убила нескольких новокровок, которых мы сумели найти. В этой стычке погиб мой брат, но я спаслась.

В кои-то веки жар в комнате исходит не от Кэла. Все кипят яростью. Это не Мэра. Не ее слова. Но я злюсь, как и остальные. Как у нее язык повернулся? Я бы изошла кровью, прежде чем повторила брехню Мэйвена. Но какой у Мэры был выбор?

– Поскольку мне больше некуда было идти, я обратилась к королю Мэйвену, рассчитывая на его справедливость, – ее решимость рушится кусок за куском, и по щекам катятся слезы. Стыдно сказать, но речь они украшают. – Я стою здесь теперь, сдавшись добровольно. Я сожалею о том, что сделала, и готова приложить все усилия, чтобы остановить Алую гвардию и положить конец их ужасным надеждам на будущее. Они борются только за самих себя и за людей, которыми смогут управлять. Остальных они убивают – всех, кто становится на их пути. Всех, кто отличается.

Последнее слово она выговаривает с трудом. Мэйвен сидит на троне неподвижно, только горло у него слегка движется. Он издает какой-то звук, неуловимый для камеры, побуждая Мэру закончить как положено.

Мэра Бэрроу вскидывает голову и смотрит в объектив. Глаза у нее черны от ярости.

– Их рассвет сияет не для новокровок.

В комнате раздаются протестующие крики, ругань по адресу Мэйвена, Мерандуса, даже девочки-молнии, которая произнесла эти слова.

– …коронованное чудовище…

– …да я бы покончила с собой, но не сказала…

– …просто кукла…

– …предательница, вот и всё…

– …она не в первый раз пляшет под его дудку…

Килорн вмешивается первым.

– Думаете, она сказала это по своему желанию? – сжав кулаки, спрашивает он, звучно, но не грубо.

Его лицо краснеет от досады, и Кэл кладет руку ему на плечо в знак поддержки. Многие замолкают, особенно бойцы помладше. Вид у них смущенный, виноватый. Восемнадцатилетний парень их здорово пристыдил.

– Тихо, вы все! – гремит полковник, и остальные затихают. Он поворачивается и смотрит на нас своими разными глазами. – Эта дрянь еще не закончила.

– Полковник… – рычит Кэл. В его голосе ясно слышится угроза.

В ответ полковник указывает на экран. На Мэйвена, а не на Мэру.

– …предлагаю убежище всем, кто бежит, боясь Алой гвардии. Также мои двери открыты для новокровок, которые спасаются от геноцида. Я разослал приказ в королевские резиденции Археона, Причальной гавани, Дельфи и Саммертона, а также на военные базы Норты. Вас защитят от истребления. Вы получите еду и убежище – и, если пожелаете, научитесь управляться со своими способностями. Вы – мои подданные, которых я должен защищать, и я брошу на это все ресурсы, какие у меня есть. Мэра Бэрроу – не первая, кто присоединился к нам, и не последняя.

У него хватает наглости положить руку ей на плечо.

Вот так мальчишка стал королем. Он не просто жесток и безжалостен – он необыкновенно умен. Если бы не пылающая во мне ярость, я бы восхитилась. Хитрость Мэйвена, разумеется, еще доставит Гвардии проблем. Лично меня больше беспокоят новокровки, оставшиеся за пределами ее досягаемости. Мы служили Мэре и сопротивлению, поскольку у нас было мало выбора. Теперь вариантов еще меньше. Гвардия или король. Для обеих сторон мы – оружие. Обе с легкостью отправят нас на смерть.

Но здесь, по крайней мере, нет цепей.

Я смотрю через плечо, ища Аду. Она не сводит глаз с экрана, с легкостью запоминая каждую черточку, каждый кадр, чтобы проанализировать их потом. Как и я, она хмурится, думая о проблемах, о которых еще не задумались бойцы Алой гвардии. Что станет с такими, как мы?

– Алой гвардии я скажу лишь одно, – добавляет Мэйвен и поднимается с трона. – Ваш рассвет – это тьма, и она никогда не завладеет моей страной. Мы будем драться до последнего. Сила и власть.

На возвышении и вокруг, в тронном зале, все повторяют эти слова, как заклинания. Включая Мэру.

– Сила и власть.

Картинка замирает на секунду, запечатлеваясь в мозгу. Красная и Серебряный, девочка-молния и король Мэйвен, объединившиеся против великого зла, которым они выставили нас. Я знаю, что Мэру принудили, но все-таки она виновата. Разве она не понимала, что Мэйвен использует ее в своих целях, если не убьет?

«Она не думала, что он поступит так». Кэл сказал это, когда узнал про допрос. У них обоих есть слабое место – Мэйвен. И эта слабость продолжает нам мешать.