Фарли преодолевает боль, которую причиняет воспоминание о Шейде, – хотя бы ради того, чтобы наказать Кэла.

– Прежде чем мы инсценировали его казнь, Шейд был нашим основным агентом в Корвиуме. Он использовал свою способность, чтобы передавать нам информацию. Даже не думай, что ты – наш единственный козырь в этой игре, – спокойно произносит Фарли и вновь поворачивается к полковнику. – Предлагаю масштабную атаку. Используем новокровок вкупе с Красными солдатами и нашими лазутчиками в городе.

«Используем новокровок». Эти слова ранят, жгут, язвят, оставляют горький привкус во рту.

Кажется, теперь моя очередь выскочить из комнаты.

Кэл смотрит мне вслед. Его губы мрачно и плотно сжаты.

«Ты не единственный, кто умеет устраивать истерики», – думаю я, выходя.

Я не сопротивляюсь, когда Арвены сводят меня с возвышения. Яйцеголовый и Трио держат меня под руки, Кошка и Клевер идут следом. Мы движемся прочь от толпы, и мое тело как будто постепенно утрачивает чувствительность. «Что я наделала? – думаю я. – И что теперь будет?»

Где-то на это смотрят остальные. Кэл, Килорн, Фарли, мои родные. Они видели трансляцию. От стыда впору заблевать свое проклятое роскошное платье. Я чувствую себя хуже, чем в тот день, когда читала список Мер, которые многих обрекли на военную службу в отместку за поступок Алой гвардии. Но тогда все знали, что Меры – не моя выдумка. Я их просто озвучила.

Арвены толкают меня вперед. Не той дорогой, какой мы пришли, а куда-то за трон, через дверь, в незнакомые помещения.

Первое – очевидно, зал совета. Там стоит длинный мраморный стол, а вокруг – десяток плюшевых кресел. И холодное серое сиденье – для Мэйвена. Комната ярко освещена лучами заката. Окна выходят на запад, не на реку – из них открывается вид на дворцовые стены и пологие холмы, покрытые заснеженными лесами.

В прошлом году мы с Килорном честно трудились – кололи лед на реке за несколько лишних монет, рискуя обморозиться. Мы возились примерно неделю, пока я не поняла, что медная мелочь за колку льда, который неизбежно намерзал вновь, – пустая трата времени. Как странно сознавать, что это было лишь год назад… целую жизнью назад.

– Прошу прощения, – произносит негромкий голос, который доносится из единственного кресла, стоящего в тени.

Я поворачиваюсь на звук и вижу, как навстречу мне поднимается Джон с книгой в руке.

Ясновидец. Его красные глаза горят каким-то непонятным внутренним светом. Я думала, он наш союзник, новокровка с такой же странной, как у меня, способностью. Он гораздо сильнее Серебряных провидцев, он может заглядывать в будущее намного дальше их. И теперь он стоит передо мной – враг, выдавший нас Мэйвену. Его взгляд сродни прикосновению раскаленных игл.

Именно из-за него я повела своих друзей на штурм тюрьмы Коррос, из-за него погиб мой брат. При виде Джона ледяное онемение проходит и пустота сменяется неистовым электрическим жаром. Я мечтаю лишь об одном – ударить предателя по лицу чем попало. Но ограничиваюсь гневным рыком.

– Приятно видеть, что Мэйвен не всех своих собачек держит на поводке.

Джон моргает.

– Приятно видеть, что ты не так слепа, как раньше, – произносит он, когда я прохожу мимо.

Когда мы встретились впервые, Кэл предупредил, что люди, пытающиеся разгадать тайны будущего, порой сходят с ума. Он был абсолютно прав, и больше я в эту ловушку не попадусь. Я отворачиваюсь, подавляя желание осмыслить тщательно выбранные слова Джона.

– Игнорируйте меня, если хотите, мисс Бэрроу. Не я – ваша проблема, – продолжает Джон. – Вам нужно беспокоиться лишь об одном человеке здесь.

Я оборачиваюсь: мускулы реагируют, прежде чем успевает отозваться мозг. Разумеется, Джон заговаривает первым, предвосхитив мои слова.

– Нет, Мэра, я не себя имею в виду.

Мы оставляем его и идем дальше, туда, куда меня ведут. Молчание так же мучительно, как встреча с Джоном, поскольку мне не на чем сосредоточиться, кроме его слов. Я не сомневаюсь, что он имеет в виду Мэйвена. Нетрудно понять намек. И предостережение.

Какая-то часть моей души, совсем маленькая, по-прежнему влюблена в вымысел. В иллюзию внутри живого человека, которого я никак не могу постичь. В призрак, который сидел у моей постели, пока меня терзали кошмары. Призрак, который не подпускал ко мне Самсона, пока мог – я это знаю, – отсрочивая неизбежную пытку.

Призрак, который на свой искаженный лад любит меня.

И я чувствую, что поддаюсь действию яда.

Как я и подозревала, мы не возвращаемся в спальню. Я пытаюсь запомнить дорогу, отмечая про себя двери и коридоры, которые отходят от многочисленных залов и салонов в этом крыле дворца. Мы минуем апартаменты, всё более пышные. Но меня больше интересуют цвета, которые преобладают в комнатах, а не обстановка. Красный, черный, серебряный – просто запомнить. Цвета правящего Дома Калора. И синий. От него мне становится дурно. Это цвет Элары. Она мертва, но еще не ушла отсюда.