— Жози, — Том поднял на девушку грустные золотисто-карие глаза — Ты не понимаешь. Я ничего не помню, ничего. Я не знаю, кто я, какой я. Если ли у меня родные, есть ли семья? Ищет ли меня кто-то?

— Томас, ты жив и свободен, это главное, — девушка осторожно взяла его большую руку своими тоненькими холодными пальчиками. — Это огромное счастье.

— Прости, Жози, — мужчина осторожно взял ее руку в свою ладонь и поднес ее к губам, согревая. — Ты права, конечно.

Девушка выдернула у него пальцы, смятенно прикусила губу. Ее глаза, и без того слишком большие для исхудавшего бледного личика, стали еще больше.

— Прости, — снова повинился мужчина. — Я забыл.

Жозефина, будто бабочка, не переносила прикосновений к себе, могла заплакать или оцепенеть в ужасе. Томас был в этой лечебнице третий месяц, и уже привык к ней и ее особенностям, тем более что девушка была в полном разуме… в отличие от большей части пациентов лечебницы.

Ему даже казалось, что у них в отношениях наметился прогресс: она порой сама прикасалась к нему. Позволяла брать ее за руку иногда и больше не плакала и не убегала, когда Томас случайно задевал ее плечом.

На самом деле он был, конечно, не Томас, и вовсе даже не Грин, как его называли здесь, в лечебнице.

Своего настоящего имени он не помнил. Как оказался здесь — не знал. Когда мужчина начал осознавать себя как личность, когда начал проверять свои навыки, оказалось, что он знает о жизни куда больше, чем ему бы хотелось. Например, он прекрасно понимал, что его пребывание в этой лечебнице кем-то оплачивалось, но директор лечебницы наотрез отказался сообщить, кем. Не удалось узнать и то, каким образом он сюда попал, почему его называют Томасом Грином, хотя он был уверен, что зовут его совсем по-другому.

Еще Томас знал, что он грамотен. Он умел читать. Газет здесь не было, никакой литературы тоже, но Жозефина дала ему свой роман под сентиментальным названием «Сломанный цветок». Собственно, так они и познакомились. Он бесцельно гулял по аллеям парка (пациентам, вообще-то, не позволялись подобные вольности, но он был на особом положении) и заметил в беседке девушку с книгой. Буйных из комнат не выпускали, немощных разумом всегда сопровождали сиделки, а девушка была одна, причем не в больничной одежде, а в нормальном приличном платье.

На самом деле ему даже больше нужна была книга, чем девушка — Томас понятия не имел, умеет ли он читать. Он стремительно приблизился ней, жадно глядя на книгу и не замечая, как съежилась и перепугалась ее обладательница.

— Миледи, я прошу прощения за наглость, вы не позволите ли заглянуть в вашу книгу? — нетерпеливо спросил, почти потребовал он, едва удерживаясь, чтобы силой не вырвать желаемое из рук девушки. — Видите ли, я понятия не имею, грамотен ли я. Спасите мой разум, позвольте утолить свое любопытство!

Девушка молча, осторожно положила книгу на перила беседки и сделала длинный шаг назад. Томас схватил книгу и жадно впился глазами в строчки, бледнея. Во-первых, читать он умел. Во-вторых, книга была ему знакома, но как-то странно. Будто он не то слышал о ней, не то когда-то держал в руках, но явно не читал. Потому что он мужчина, и читать женские романы ему не к лицу. Томас недоуменно взглянул на обложку, читая имя автора и название вслух:

— Степан Градов «Сломанный цветок». Почему же я уверен, что автор — женщина?

— Потому что автор — женщина, — совсем робко ответила ему девушка. — Во всяком случае, ходят такие слухи. Это перевод, причем авторский. Роман впервые вышел на славском языке.

— Это не перевод, — возразил Томас. — Роман писался на галлийском. Уже потом его перевели на славский. Но откуда я это знаю? О чем здесь?

— О судьбах, — уже живее ответила девушка. — Но и не только. Здесь есть политика, детали быта, тонкости отношений. Очень интересная книга, если знать, о чем читаешь.

— Я могу ее у вас одолжить? Меня зовут Томас Грин, и я потерял память.

— Я Жозефина Ирленг. Буйная истеричка и потенциальная убийца.

— Вы? — изумленно оглядел ее Томас. — Кого вы можете убить? Воробья? Комара?

Девушка была совсем хрупкой, на вид очень слабой. Она книгу-то едва могла в руках удержать.

— Я пыталась убить своего мужа, — неожиданно жестко ответила Жозефина. — Ножом.

— Зачем?

— Потому что я сумасшедшая? — прищурила девушка красивые глаза.