Чего, блин?!

Он воспринял мои слова так серьезно?!

Я разинула рот и до конца смены ходила вот так, с открытой от изумления пастью.

Нет, ну если Ильдар переспал с Викторией, и никто никого не осуждает (повара даже назвали его молодцом), то нам с Измайловым точно незачем опасаться публичного порицания.

Как он правильно сказал: всё по согласию. Добровольно.

Станислав Измайлов опаздывал на собственную лекцию, и наш поток сосредоточенно посматривал на часы, чтобы свалить куда подальше через пятнадцать минут ожидания. Конечно, за это потом придется поплатиться, ибо правило «пятнадцати минут» придумано студентами и не подтверждено ни одним документом.

Но уйти-то хочется.

— Иванова, позвони своему любовнику, попроси, чтобы он не приходил, — гоготнул Шпак.

Я обернулась и показала ему средний палец. Без единого дополнительного комментария. Сидящие рядом парни заржали, только Кошелев изображал высшую степень раскаяния, а потому остался серьезен.

Ну-ну. Сам заварил всю эту кашу, а теперь пытается доказать свою непричастность.

Нет ему прощения.

— Дашка, утихни, — лениво попросил Коперник, с которым мы так и делили первый ряд. — Твое копошение мешает мне сосредоточиться на предмете.

— На каком предмете? Лекция еще не началась.

— А я втихаря изучаю другой материал, — хихикнул он, как будто делал что-то запретное, и показал на телефоне открытую статью с кучей нечитаемых формул.

Неисправимый ботаник. Просто идеальный экспонат ботанического сообщества, таких надо на выставках показывать. В отдельном вольере.

Угораздило же нам подружиться.

Ладно, чего я ворчу. Мне даже нравится непосредственность Ивана. Есть в ней что-то неподдельное, что притягивает и заставляет заинтересоваться наукой.

— Может быть, все-таки свалим? — предложил Серега, поднимаясь. — Толку тут сидеть?

— Кошелев, вас никто не задерживает, — раздался злорадный голос Измайлова, и сам преподаватель ворвался в лекторий со стаканчиком кофе в одной руке и мобильным телефоном в другой.

Серега молча плюхнулся обратно на стул, не готовый к конфликтам с преподавателем. Взгляды половины курса останавливались то на мне, то на Измайлове. Уж не знаю, каких знаков они ожидали — видимо, что мы будем подмигивать друг другу как семафор, — но вглядывались очень уж пристально. Тем удивительнее для всех было, когда Стас обратился ко мне с каким-то вопросом по предмету.

Ответа на который я, разумеется, не знала.

Коперник заерзал на месте и потянул вверх руку, только бы ему разрешили ответить. Но Измайлов уставился на меня со смесью жалости и раздражения. Так, как смотрит преподаватель на нерадивого студента.

Не верится, что именно с этим человеком мы недавно делили постель или поедали шашлык в старом деревенском домике.

Он менялся в одночасье. Умудрялся быть то нежным и ласковым мужчиной, то злым, недовольным профессором. Даже взгляд его тускнел.

— Совсем никаких догадок, да? — жалостливо уточнил Измайлов, отпив кофе из стаканчика.

Я развела руками.

— Предельное значение показателя… — зашептал Ванюша, надеясь помочь мне.

— Коперник, помолчите, пожалуйста, — тут же среагировал Стас. — Иванова, вы поразительно невежественны, коль не знаете ответов на простейшие вопросы. Меня огорчает, что однажды я проявил слабину и поставил вам четверку. Подготовьте реферат на двадцать листов до понедельника по теме сегодняшней лекции. Всё понятно?

— Ага, — уныло отозвалась я.

Теперь сокурсники смотрели уже не с любопытством, а с непониманием. Ибо кто в здравом уме нагнет собственную любовницу, да ещё при двадцати студентах. Мы не укладывались в канон отношений.

«А может, она впала в немилость?» — читалось в их глазах.

«А может, я неправильно сопоставил факты, и тем мужиком был не Измайлов?» — наверняка задумался Кошелев.

«А может, отчислиться?» — трагично подумала я, зная, что Стас спросит с меня задание по полной программе.

Ещё и посмеется перед всеми, когда окажется, что в тексте есть ошибки или неточности.

Короче говоря, остаток лекции я просидела, осознавая, что потрачу все выходные на чертов реферат, обложенная учебниками и методическими пособиями.

— Я помогу с рефератом, — мужественно предложил Коперник. — Не парься.

Ничего себе. Одно дело — обмениваться опытом в рамках поддержки друг друга. Но другое — написать за кого-то домашнее задание. Ванюша был неподкупен и очень ревностно относился ко всему, что делал он сам. Даже конспекты не давал посмотреть, ибо вдруг кто спишет их дословно.