— Хорошо, — ответила Гайа, немного смущённым тоном, — я призову кого-нибудь тебе на охрану. Если ты не против, конечно.

— Спасибо, — кивнул я, — не откажусь.

Свежий ветерок и тёплое солнце на берегу речки напомнили мне о Марсе. Я не загорал и не купался с того момента, как меня познакомили с Каем, и мы вместе поехали проходить многочисленные полигоны, готовясь к миссии на Венере. Вспоминая те минуты, я поймал себя на мысли, что был тогда почти счастлив. Оказывается, для этого нужно совсем немного: всего лишь быть живым да иметь хоть какую-то цель. Тогда я грустил о доме, вспоминал родителей. Думал, что больше не будет шанса их увидеть. И тогда мне это казалось главной трагедией моей жизни. По Земле я не очень-то и скучал. На Марсе было даже интереснее. Но я скучал по людям. Однако же, если вдуматься, я бы всё равно с этим столкнулся. Даже если бы не было Кати, Марса, инопланетян и прочего. Вся наша жизнь состоит из непрерывной череды потерь. И приобретений. Должно ли одно компенсировать другое? Может ли Таис заменить Катю? Почему я так давно не вспоминал Босса, своего пса? Может потому, что Кай занял место преданного друга в моём сердце? С Питером и Чжаном, казалось, завязалась настоящая дружба, скреплённая экстремальными условиями — но почему я их даже ни разу не вспомнил за столько месяцев?..

На некоторые вопросы не должно быть ответов.

Думаю, сама неопределённость делает нас живыми. А память даёт силы двигаться дальше.

Я надел просохшее термобельё. От него немного пахло водорослями, но речная вода смыла запах пота и несвежего тела. Потом натянул комбинезон.

Чистота словно придала мне сил и решимости. Кажется, я понял, почему на Руси было принято идти в бой в чистых рубахах. Дело вовсе не в фатализме — мол, на встрече с Богом нужно быть прилично одетым. Просто так реально чувствуешь себя сильнее.

— Самое слабое место нашего плана, — сказала Гайа безо всякого вступления, когда я вернулся в пещеру, — это то, каким образом мы можем скрепить троих, чтобы сработал один тюрвинг. Чтобы никто не остался позади.

— Таис я вытащил из передряги просто обняв. Правда, она тогда находилась в монолитном пузыре.

— Ты уже перемещался с кем-то? Уже хорошо. Значит, это принципиально возможно.

— Тюрвинг способен перемещать то, что находится в непосредственном физическом контакте с оператором, — сказал я, — моя одежда всегда остаётся при мне. А ещё он способен перемещать монолитные структуры, и всё, что находится внутри них, если эта структура прикасается к спусковому крючку.

— Значит, решение есть, — голос Гайи звучал бодрее, а меня обдало волной оптимизма; несмотря на то, что она начала общаться голосом, я по-прежнему ощущал её эмоции, — я выращу прочную сеть, и спрячу её в твоей одежде. Когда вы будете готовы к прыжку, ты активируешь её. Она покроет твоих друзей и зафиксирует, чтобы они не пострадали.

— Есть одно «но», — осторожно заметил я, — тюрвинг принимает не всех. Когда Кай попытался схватить рукоятку, то чуть не лишился руки. Не будет ли это для тебя опасно?

— Сеть будет изолирована от основного организма до тех пор, пока мы не убедимся, что опасности нет. А если что-то начнёт ей угрожать — она просто погибнет, превратившись в мёртвую полимерную структуру.

— Значит, решено, — сказал я.

— Решено, — согласилась Гайа.

Я выдвинулся после полуночи. Горы, где держали Кая и Таис, находились почти на том же мередиане, где была пещера Гайи, но значительно севернее. Мы решили атаковать ночью, потому что пришельцы, как и люди, были дневными созданиями. Наверняка им тоже надо спать; суточные ритмы сказываются на системе охраны неизбежно, несмотря на все технические ухищрения и не спящую охрану на постах.

Гайя снабдила меня «альпинистском снаряжением» — копиями, созданными по образам в моей голове. Верёвка была очень прочной, я проверил. И «костыли» без труда входили в трещины скальной породы. Сделаны они были из странного пластичного материала, напоминающего полимер. Из него же был сделан молоток, только его голова была тем-то явно утяжелена.

Ещё она поместила внутрь комбинезона сеть, которая должна была страховать ребят. Выглядела она как лёгкий налёт белой плесени на камуфлированном материале.

Я вдруг поймал не самую приятную ассоциацию: очень похожая плесень была на трупе пришельца, у которого я нашёл первый тюрвинг. Где-то на краю сознания мелькнула странная мысль: а случайно ли она там была? Но я не стал её додумывать. Это было не к месту и не ко времени.

Сеть тоннелей, которую пришельцы успели соорудить, имела чудовищную общую длину. Я даже представлять себе не хотел, с помощью каких машин это было сделано. Такие технологии невольно внушали уважение. Впрочем, не факт, что создателями технологий были слоноголовые. Может, есть тюрвинг, способный на такие вещи? Было бы неплохо выяснить.

Технический вход никак не охранялся. Судя по всему, после провала изначального плана уничтожения Гайи, пришельцы тоннели просто забросили.

Очень удобно.

Я переместился до точки, указанной Гайей, уже привычными короткими прыжками на малой высоте. Отсюда до гор по прямой было километров тридцать. Несколько минут пути с помощью тюрвинга: тоннель был идеально прямой, и целиться не составляло труда, даже в приборе ночного видения.

Там, где тоннель разветвлялся, под скалой, на которой была база пришельцев, я обнаружил транспортное средство, очень похожее на то, по которому мы с Катей перемещались к Маньпупунёру. Это было неожиданно — я не смог разглядеть его издалека, даже в режиме. Корпус сливался со скалой.