Шрифт:
«Ты пересказываешь теорию эволюции, — вмешался я, — Это мне давно известно. Ты говорила о специализации моего вида. Можно подробнее?»
«По внешнему виду довольно легко восстановить идеальную для тебя среду обитания, — ответила Гайа, почему-то смутившись, — да ты и сам должен осознавать, что условия, в которых ты и тебе подобные предпочитают жить — это и есть ваша специализация. Думаю, что это тёплое место с очень влажным климатом. Скорее всего, близко к экватору, потому что вы не приспособлены к сезонному изменению погоды. Вы ведёте полуводный образ жизни. У вас шерсть редуцирована, в постоянной тёплой воде она лишняя. Тем более, если эта вода частично солёная. Вероятно, вы живёте на тёплом морском побережье, где много рек, и вообще воды. Вы неплохо лазите по деревьям, возможно, чтобы добывать плоды. Но основная ваша пища — это моллюски и рыба. И яйца. Вы приспособлены, чтобы хватать добычу в водной среде. Поэтому и можете стоять на двух ногах, чтобы освободить хватательные конечности. Я заметила, что, когда ты оказываешься в водной среде, подушечки на концах твоих хватательных конечностях сморщиваются. Это чтобы рыба не выскользнула. И плоские когти. Они идеальны для того, чтобы вскрывать раковины моллюсков».
Я ошарашенно молчал некоторое время.
Потом приоткрыл свой разум, вспоминая московскую зиму.
После этого ошарашенно молчала уже Гайа.
«Вы добровольно идёте на такие страдания ради разума…» — наконец, заключила она.
Я не нашёлся, что ответить. Вместо этого вскрыл аварийный комплект комбинезона. Смастерил из комплекта для зашивания ран (куда входили бионитки и специальные скобы, из которых легко было сделать что-то вроде крючка) примитивное удило, и направился к выходу из пещеры.
Червей и насекомых в почве было полно. Я добыл пару штук пожирнее, и направился туда, где слышался лёгкий плеск воды.
Рыбалка удалась.
Почти сразу я выудил огромную рыбину, довольно устрашающего вида. Весом килограммов пять, она была покрыта крупной и очень толстой чешуёй ромбической формы. Чуть позже я выяснил, что эта чешуя была двуслойной: внизу что-то вроде костяного основания, а наверху подобие зубной эмали.
Чистить это чудовище было настоящим кошмаром. Но я справился. Очень уж не хотелось испытывать те ощущения, о которых говорила Гайа, при прямом питании от мицелия. А поесть было надо. На голодный желудок голова работала плохо. А думать было надо много: о том, как спасать Кая и Таис, а заодно и Землю от злобных хоботоидов.
Гайа ужасно удивилась, когда я рассказал ей о необходимости развести костёр. Но в помощи не отказала: выделила чистый угол в дальнем конце пещеры, и даже каким-то образом обеспечила приток свежего воздуха, чтобы я не угорел в процессе готовки.
Удивительно, но доисторическая рыба оказалась не просто съедобной. Кажется, я никогда в жизни не ел ничего вкуснее.
12
Радио в моём комбинезоне было отключено. По абсолютно тем же самым соображениям, по которым я когда-то, уходя от преследования, разбил телефон. Пока противник не может выдвинуть требования, заложникам ничего не угрожает.
Поэтому нам не мешали никакие посторонние факторы и соображения. Мы с Гайей были заняты планированием.
Кая и Таис держали в горах. Видимо, пришельцы думали, что мицелий Гайи не может проникнуть через многокилометровую скальную породу недавно образованной горной цепи. Но, как выяснилось, они ошибались. При необходимости Гайа могла создать сеть в любой точке планеты, её споры переносились по воздуху и маленькие островки проросшего мицелия, сливаясь, тянулись к основной сети даже в экстремальных условиях, при минусовых температурах или в кислотных озёрах вулканических провинций.
Всё это она сообщила мне совершенно доверительно. Впрочем, она ведь была в моей голове. Да, возможно, ограниченно, но, уверен, основу личности и ключевую мотивацию она уловила безошибочно. Я бы никогда не предал верного союзника.
«Жаль, что твои друзья не обладают таким же мозгом, как у тебя, — грустила Гайа, — мы бы смогли общаться напрямую. Можно было бы скоординировать действия».
«Но ты ведь как-то можешь манипулировать животными? Ты передала благодарность тому хищнику, который меня сюда принёс?»
«Могу, — грусть не исчезла, а, напротив, даже усилилась, — но это… думаю, это будет неприемлемо для разумного существа. На начальном этапе слияния требуется полное подавление воли. А это значит, они после такой процедуры никогда не смогут мне доверять. Наверно, это не правильно».
«Думаю, ты права, — вздохнул я, — как и всегда».
«Я могу использовать другие существа, — продолжала Гайа, — насекомых. И даже собственный мицелий. Мы можем подать внешние знаки, но тут есть риск, что нас могут заметить. И тогда мы лишимся преимущества внезапности. Они-то уверены, что мы не знаем, где держат пленников».
«Они даже не знают, что есть «мы», — продолжил я, — надеюсь, по крайней мере».
«Значит, на помощь пленников во время операции рассчитывать не приходится, — констатировала Гайа, излив на меня очередную порцию грусти, — а у нас ограничено время. Я только что почувствовала, что к нам приближается большой объект. Очень большой. И я думаю, это то, что они ждали, чтобы уничтожить нас».
«Сколько у нас времени?»
«Сутки. Может быть, двое. Думаю, если им не удастся тебя обнаружить вместе с твоим тюрвингом, они просто всё уничтожат. Всю планету. И твоих друзей тоже».