– Хочешь есть? – спросил я у девочки. Она подалась назад, но ничего не ответила.

Я указал на неоновую рекламу.

– Чизбургер?

Она посмотрела на мать. Та кивнула. Тогда девочка тоже кивнула, однако без малейшего намека на улыбку.

– Любишь картофель фри?

Снова взгляд, брошенный на мать, и снова кивок.

– Одинарную или двойную порцию?

Девочка растерялась.

Я протянул руку, большим и указательным пальцем изображая небольшое количество.

– Один пирожок или…

Я развел пальцы.

– Два.

Она подняла руку и показала два пальца, третий был приподнят не полностью. Видя, что этот палец остановился на полпути, она другой рукой вернула его в согнутое положение. Теперь ее пальцы изображали знак «V», идеальный знак мира.

Кафешка была дешевой забегаловкой, но еда горячей, а детям нужны калории. Мы сделали заказ, а поскольку светские разговоры никогда не были моей сильной стороной, мы ждали еду в полном молчании. За эти несколько минут я успел измерить сахар, сделал соответствующие подсчеты и впрыснул себе в живот два кубика инсулина. Все трое взирали на мои манипуляции с любопытством, но молча.

Над стойкой висел телевизор. Начинались местные новости. Судя по музыкальной заставке, нас ожидала какая-то сногсшибательная новость. Диктор за столом приступил к монологу.

– Небольшой городок Чело вчера вечером потряс взрыв, прогремевший в месте, которое власти называют метамфетаминовым притоном. За взрывом последовала автоматная очередь, длившаяся несколько минут. – Диктор повернулся к другому репортеру, стоящему перед Бернсвилльским отделением «Скорой помощи». – Фрэнк Портер находится на месте событий. Фрэнк, скажи нам, что там произошло.

– Да, Джон. Все началось с обычной проверки транспорта на дороге и переросло в то, что власти именуют войной гангстеров-наркоторговцев.

– Вчера вечером около шести часов шериф округа Йенси остановил машину для обычной проверки. Пытаясь избежать осмотра, некий водитель переехал одного полицейского и «ежа», который полиция протянула поперек дороги. Будучи не в состоянии продолжать движение на четырех спущенных шинах, он выскочил из машины и открыл огонь по двум другим полицейским. После чего забежал в сарай, в котором располагался наркопритон, замаскированный под обычный склад, где к нему присоединились, по меньшей мере, еще десять человек, с автоматическим оружием. Когда на место происшествия по сигналу тревоги прибыл еще десяток полицейских, их встретил залп огня. Затем прогремел взрыв. Его причина пока не ясна, но в результате него восемь человек, находившихся внутри притона, погибли и еще четверо получили тяжелые ранения от пуль и сильнейшие ожоги от пламени. Но самым загадочным в данном ночном происшествии, по мнению властей, является то, что полицейскими был обнаружен изуродованный труп человека по имени Хуан Педро Сантана Перес, известного мексиканского перевозчика наркотиков, за которым числилось тридцать арестов и примерно столько же депортаций. Факт смерти мистера Переса был установлен прямо на месте. Осматривавшие его медики заявили, что он умер от ударов тупым предметом – у него переломаны кости конечностей и пробит череп.

– Фрэнк, а власти сами в этом разобрались? – прервал его Джон.

Фрэнк отрицательно покачал головой.

– Они воздерживаются от официальных комментариев, но полагают, что во время взрыва мистер Перес не пострадал. Его тело нашли на заднем сиденье патрульной машины. Его руки были склеены скотчем. При нем было несколько видов оружия и рюкзак, набитый наркотиками и наличными деньгами. Он состоял в розыске в нескольких штатах, но… теперь, – Фрэнк обернулся через плечо, – его история закончена.

Слушая телерепортаж, я внимательно наблюдал за женщиной и ее детьми. Когда новости прервала рекламная пауза, первой нарушила молчание девочка.

– Как тебя зовут?

– Джозеф. Но знакомые обычно называют меня Джо-Джо.

Женщина даже не посмотрела на меня. Нахмурив брови, она сосредоточенно разглядывала три автобусных билета. Мне вспомнились ее слова, сказанные еще у меня дома: «У него есть друзья». Сомнительно, чтобы у такого типа, как он, мог быть хоть один настоящий друг в целом мире, но у этого человека вполне могли иметься верные подручные, у которых может возникнуть желание повысить свой статус, отомстив за убитого босса. И если это так, они, конечно, могут проверить автобусы. Такая перспектива лично мне была не по нутру.

– Как тебя зовут? – спросил я у девочки.

Женщина положила руку ей на плечо.

– Габриэлла.

Затем настал черед мальчика.

– Диего.

Наконец она коснулась груди и сказала:

– Каталина.

– Сколько тебе лет? – спросил я, указав на Габриэллу.

Та подняла обе руки и продемонстрировала мне шесть пальцев.

– Семь.

Я протянул руку и осторожно поднял еще один ее пальчик.

Она улыбнулась.

Я перевел взгляд на Диего.

– А тебе?

Он поднял обе руки – все пальцы – и улыбнулся.

Когда принесли наши гамбургеры, Диего извлек из ножен, которые теперь висели у него на поясе, шестидюймовый мясницкий нож и разрезал гамбургер сестры на две части. Точно так же он поступил и с гамбургером матери. И, наконец, с собственным. Закончив, он аккуратно вытер нож и вернул его в ножны.

Каталина не спускала с него глаз, затем перевела взгляд на меня, но ничего не сказала.

Появилась наша официантка. Низенькая. Коротконогая, рыжеволосая девица. Немного рассеянная. Она быстро долила нам кофе и спросила: