Монах полюбовался произведенным эффектом, а затем указал на вход.

— Ну что, красный командир, — усмехнулся капитан, — рискнем?

— А чего? — Степе не хотелось показать себя трусом. — А с удовольствием! Как, Тэд?

Валюженич подмигнул Степе, показал большой палец, и первым шагнул через высокой каменный порог. Монах подождал, покуда все войдут, затем достал из-за камней старинную масляную лампу, зажег ее, после чего вновь прикоснулся к каменной двери. Огромная глыба бесшумно закрыла проход. Все четверо оказались в узком каменном туннеле, освещаемом неярким светом горящего масла…

Сначала шли по ступенькам — Арцеулов насчитал их двенадцать, а затем туннель пошел ровно, понемногу расширяясь. Стало заметно теплее. Из глубин горы шел поток теплого воздуха. Косухин уже не удивлялся балахону монаха, — здесь и вправду можно ходить без полушубка.

— Оу! — внезапно произнес Тэд, останавливаясь и глядя куда-то в сторону.

Все остановились. Цронцангамбо что-то негромко произнес и поднес лампу поближе. Тут уж и Степа не смог удержать удивленного возгласа, а Ростислав выдохнул воздух и быстро перекрестился.

В каменной стене зияла ниша. Небольшая — не выше полутора метров, и неглубокая. Ничего необычного в этом каменном углублении не было, если бы не то, что находилось в нем.

Там был человек. Неяркий свет лампы позволял увидеть лишь лицо с закрытыми глазами, — лицо старика, — покрытое множеством морщин. Человек сидел, сложив руки на груди, на нем не было ничего, кроме небольшой набедренной повязки. Монах поднес лампу поближе. Свет упал на худое изможденное тело с выпиравшими сквозь коричневую пергаментную кожу ребрами…

— Мумия? — то ли спросил, то ли просто констатировал Арцеулов.

Тэд спросил у монаха, тот что-то веско и почти торжественно произнес, поднеся свободную левую руку ко лбу.

— Я не понял, ребята, — растерянным тоном заметил Валюженич. — В общем, это их бывший настоятель. Но он не мертвый…

Ростислав быстро перевел, после чего Степа потребовал уточнения.

— Он не мертвый, — подтвердил Тэд. — Он вроде как ждет и будет ждать еще пятьдесят лет. Это не мумия, кладбище находится в самом монастыре…

Монах некоторое время подождал, затем кивнул и пошел дальше. Через некоторое время свет лампы упал на еще одну нишу, откуда смотрело такое же морщинистое лицо с закрытыми глазами.

— Фу ты! — Степу передернуло, он повернулся к Арцеулову. — Слышь, спроси Тэда. Он ведь этот… акэолоджи.

Арцеулов перевел вопрос. Валюженич задумался, затем стал что-то говорить. Ростислав переводил:

— Тэд говорит, что в Индии есть мудрецы-факиры, которые могут несколько лет быть в трансе. Ну, в общем, как мертвые. А потом их можно разбудить. Правда, они могут так пробыть лишь год-два…

— Факиры! — Косухина это не убедило. Он встречал факиров лишь в цирке. Но цирк — это одно, а иссохшие тела в нишах — совсем другое…

Через несколько минут они увидали впереди неяркий свет. Вскоре под ногами вновь оказались ступеньки, но вели они уже не вверх, а вниз.

Открылся небольшой зал, скупо освещенный несколькими масляными лампами. Он был непонятной формы, полукруглый ближе к входу и переходящий в правильный квадрат в противоположном конце. В самом углу, освещенный маленькими лампадками, сидел тихо улыбающийся Будда странного темно-желтого цвета. Больше никаких изображений не было, за исключением небольшого барельефа на одной из стен, почти незаметного в полумраке. В зал вели три входа — один, по которому провели гостей, и два — по бокам.

При виде Будды Тэд произнес негромкое «Оу!» и кивнул Арцеулову, приглашая его оценить увиденное. Ростислав вначале не понял, но внимательный Косухин отреагировал тут же:

— Чердынь-калуга! Да ведь он золотой!

Арцеулов прикинул, сколько может стоить этот бурхан в его мире и грустно улыбнулся. Сейчас эти пуды золота были совершенно ни к чему.

Цронцангамбо провел гостей к центру зала и усадил на небольшое возвышение. Здесь было тепло. Все сняли шапки, а Степа поспешил расстегнуть свою лохматую шубу. Монах поглядел на гостей, кивнул и удалился.

Несколько секунд все молчали, затем Степа, шумно вздохнув, достал пачку папирос.

— Спрячьте, — посоветовал Арцеулов. — Мы вроде как в храме.

Степа не стал спорить, но папиросы не спрятал, а положил рядом.

— Интересно, ребята, — заговорил Валюженич, как следует осмотревшись. — Это, очевидно, тайное монастырское убежище. Я уже бывал в таких. Здесь обычно прячут сокровища, реликвии, иногда мумии. Впрочем, тех, в нишах, вы уже видели.

— Слышь, Тэд, — поинтересовался Косухин, когда Ростислав перевел слова американца, — а по-какому ты с ним говоришь?