– И наконец,- повторил де Бил.
– Вам разрешено ношение пресс-папье в тех случаях, когда вы не в форме и не на официальном приеме. Ура!

– Ура-а-а-а!!!
– подхватили все присутствующие...

После банкета комиссар встретился с Алексом, поджидавшим его у входа в управление.

– Поздравляю!
– обнял друга Габриэль.
– У меня для вас подарок,- с этими словами Алекс вручил Фухе новенькое хромированное пресс-папье.

– Спасибо,- ответил комиссар, пряча свое отныне штатное оружие в карман.
– Пойдем-ка, друг Алекс, в "Крот", тяпнем по стакашке, поговорим за жизнь!

При этих словах Алекс виновато взглянул на часы.

– Комиссар,- смущенно начал он,- понимаете, уже вечер... Жена... Теща... Опять начнут...

– Ладно,- вздохнул Фухе.
– Беги, Алекс!

Тот не заставил себя долго просить и рванул к семейному очагу. Фухе еще раз вздохнул, вытащил из кармана кошелек, сосчитал мелочь и направился в бар "Крот", решив все же пропустить стаканчик-другой вермута по случаю такого знаменательного дня.

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ЗОЛОТАЯ БОГИНЯ

1. СОПЕРНИК

Величайший из великих детективов, грозный и беспощадный комиссар поголовной полиции Фердинанд Фухе сидел в своем любимом кресле и дымил "Синей птицей". Комиссар ждал Габриэля Алекса, посланного им за бутылкой белого и бутербродами. Посланный запаздывал, и Фухе уже начал раздраженно подбрасывать на ладони свое смертоносное пресс-папье, когда двери наконец-то распахнулись, и на пороге появился Алекс.

– Комиссар!...
– начал он, задыхаясь.

– Где бутылка?
– поинтересовался Фухе, прицеливаясь в лоб Алекса своим любимым оружием.

– Стойте, Фухе! Сейчас не до нее!

– Не мели ерунды, Алекс, мне всегда до нее!

– Комиссар! Вас обошли!

– Как? Что? Кто посмел?
– заревел комиссар, роняя окурок на заплеванный ковер.

– Вы помните, что этот де Бил,- Алекс имел в виду их общего шефа, начальника поголовной полиции,- хотел назначить вас своим заместителем?

– Ну?

– Заместитель уже назначен. И это не вы!

– Та-а-ак! Меня, великого Фухе, посмели обойти! Что, нашему де Билу жить надоело? Ну ладно, Алекс, ты все-таки беги за бутылкой, а я схожу к нашему новому заместителю,- решил Фухе, привычным жестом хватая со стола пресс-папье.

Великий комиссар быстро шел по коридору, бормоча: "Обнаглели! Давно пресс-папье не нюхали!" Увидев уборщицу, он гаркнул:

– Мадлен! Бери тряпку, сейчас будет работа!

"Пускай уберет поскорее,- решил Фухе,- а то она вечно ноет, что кровь тяжело отмывать".

Дойдя до кабинета нового зама, Фухе привычным движением уже собрался было высадить ногой дверь, когда его внимание привлекло нечто знакомое. Он вгляделся и слегка похолодел - перед порогом темнела едва замытая лужа крови. "Литра три будет",- решил Фухе, осторожно стуча в дверь.

– Заходь!
– прогремело из-за нее.

Комиссар вполз в кабинет. Первое, что он увидел, были две гигантские подошвы, возлежащие на столе. За подошвами угадывались жуткие столбы, которые только при большом неуважении можно было назвать просто ногами. А над всем этим возвышалось нечто такое грозное, что рассмотреть ЭТО Фухе даже не решился.

– А, Фухе!
– рявкнул хозяин кабинета.
– Привет, муха!

Фухе, к которому даже Президент обращался на "вы" и полушепотом, на этот раз смолчал, пугливо поглядывая на подошвы.

– Здравия желаю!
– сиплым голосом ответил он наконец, стараясь найти выход из этой мерзкой ситуации. Пресс-папье он успел засунуть поглубже в карман пиджака.

– Будем знакомы, килька, я - старший комиссар Конг,- заявил громила, протягивая Фухе два пальца. Комиссар с чувством пожал их. Давясь от унижения, он уже решил рискнуть и метнуть свое смертельное оружие во врага, но тут его зоркий глаз разглядел, что в левой руке мерзавец Конг держит здоровенную, пуда на полтора, гантелю.

– Разглядел-таки?
– добродушно заметил Конг, покачивая гантелей. Смотри-смотри, это тебе не пресс-папье! Бью два раза - по голове и по крышке гроба!
– И Конг дико заржал.

– Хе-хе-хе!
– угодливо подхватил Фухе, пятясь к выходу.

– Да!
– крикнул ему вслед старший комиссар.
– Сбегай-ка, брат, за пивом! Но темного не бери!

Комиссар молнией вылетел в коридор и наткнулся на уборщицу, стоявшую наготове.

– А ну-ка, вытирай!
– ткнул он в лужу крови у входа.
– А то смотри, наш новый не шутит!
– добавил он погромче, надеясь, что за дверью его забота будет оценена.