– Ну, конечно, не Лардок,- заметил Конг.
– Но и не Леонард. Ох, неспроста все это - и бомба, и тортики, и ракета.

– А славно, хе-хе, бабахнуло!
– воскликнул Кальдер.
– Я просто помолодел, хе-хе, годиков на пять! Ну, чего эти шелкоперишки еще пишут?

– Пишут, что для обеспечения безопасности завтрашней церемонии, на которую мы приглашены, принимаются срочные меры,- ответил Фухе.
– Да, еще тут реклама: "Пейте коньяк "Камю"!"

– А может, не ходить завтра на эту церемонию?
– предложил Конг.

– Ну, уж нет!
– заявил Фухе.
– Я этого так не оставлю!

– Сходим, сходим!
– согласился Кальдер.
– Если что, то и жалеть не о чем - не одни, а со всем цветом Европы костьми, хе-хе, ляжем! Во всех, хе-хе, газетках некрологи пропечатают, любо-дорого!

В дверь постучали. Получив приглашение войти, в номер неторопливо и с достоинством проследовал крепкого вида пожилой мужчина.

– Здравствуйте, господа!
– произнес он.
– Я комиссар Негрэ из главного управления полиции. Можно закурить?

Разрешение было тут же дано, и пришедший задымил массивной пеньковой трубкой.

– Я пришел, господа,- продолжал он,- чтобы предупредить вас.
– Нам, то есть парижской полиции, стало известно, что за вами ведется охота.

– Сами знаем,- буркнул Конг.
– Грохот на весь город стоял.

– Мы принимаем меры,- продолжал Негрэ.
– Мой помощник Люкас сумел установить, что взрыв "Боинга" и ракетный удар были совершены террористической группой "31 августа".

– Это кто еще такие?
– удивился Фухе.
– Палестинцы, что ли?

– Не думаю, мсье,- покачал головой Негрэ, дымя трубкой.
– Мы предполагаем, что члены этой организации приехали в поезде "Вечный мир".

– Ну и названьице!
– хмыкнул Конг.

Негрэ улыбнулся:

– Имеется в виду не будущий мир, куда мы все попадем, а мир между Францией и ФРГ. В этом поезде приехала во Францию немецкая делегация, в том числе ветераны Вермахта и СС для проведения церемонии "Вечное примирение"...

– Но мы-то тут при чем?
– удивился Фухе.
– Чего это они к нам привязались?

– Не знаю, мсье,- с достоинством ответил Негрэ и, пустив кольцо дыма, не торопясь удалился.

– Чертовщина какая-то!
– заметил Конг.
– При чем тут "31 августа"?

– А я понял,- мрачно сказал Фухе.
– Вспомни, что было 31 августа 1939 года.

– Ах, дьявол!
– воскликнул Конг.
– Гляйвиц! Ну конечно... Но причем тут все же мы? Или они узнали об операции "Поплавок"... Но ведь сорок лет прошло! Ну, прямо идиотизм!

– Не сушите, хе-хе, мозги,- прервал его Кальдер, читавший до этого одну из газет.
– Лучше обмозгуйте вот что - сюда, хе-хе, один наш старый знакомый пожаловал! К чему бы это?

И фельдмаршал подал газету Конгу. Тот прочитал указанный Кальдером абзац и мрачно сказал Фухе:

– Можешь радоваться, сапожник! Твой Скорфани в Париже!

21. ПУТЬ НА ЦЕРЕМОНИЮ

Рано утром к подъезду гостиницы был подан микроавтобус. Фухе и Конг, подволакивая бравого фельдмаршала, у которого стали отказывать ноги, влезли в машину и заботливо усадили Кальдера на сиденье у окошка.

– Трогай, родимый!
– велел Конг шоферу.
– Прокатимся, хе-хе, с ветерком!

– И далеко мы уедем?
– спросил Фухе у Конга.

– А что тебя смущает?

– Как что? А Скорфани?

– Гм-м... Скорфани здесь легально, он прибыл вместе с этим поездом "Вечный мир".

– Вместе с группой "31 августа"...

– Вероятнее всего это так, но пока это докажут...

– Нас взорвут или испарят,- закончил за Конга Фухе.

– Испарят, хе-хе!
– почему-то обрадовался Кальдер.
– Примерчиком, хе-хе, послужим! Скоро всех испарять будут! Прогресс, хе-хе!

– Надо этому Негрэ сказать,- решил Конг,- пусть охрану усилят, что ли.

– Не поможет,- мрачно заметил Фухе.
– Ты что, Скорфани не знаешь?

– Н-да!
– вздохнул Конг.
– Что делать-то будем?

– Исповедаемся, исповедаемся,- предложил Кальдер.
– К Богу, хе-хе, обратимся! Меньше, хе-хе, в смоле нам кипеть за прегрешеньица наши!

– Еще какие будут предложения?
– спросил Конг.

– Есть тут идея...
– неопределенно сказал Фухе.
– Только нужно на склад заехать...