Пассажиры, разместившись, почти сразу же начали дремать. Вскоре все спали. Фухе, подождав для верности еще с полчаса, подошел к спящему Вайнштейну и слегка щелкнул того по носу. Генерал что-то забормотал и открыл глаза.

– Тихо, генерал!
– прошептал Фухе.
– Ни слова! Я старший комиссар поголовной полиции Фухе,- продолжал он, с запасом набавляя себе чин для солидности.
– Выполняю особое задание нашей великой, хотя и нейтральной державы. Здесь я по приказу его превосходительства генерала Кальдера. Ваши документы!

Сбитый с толку и несколько перепуганный Вайнштейн, услышав фамилию Кальдера, тут же достал свое удостоверение.

– Ага!
– сказал Фухе, внимательно изучив документ.
– Почему оно у вас не продлено?

– Да я...
– забормотал перепуганный генерал.

– По возвращении получите выговор!
– вел далее Фред.
– А теперь отвечайте: куда летит самолет?

– В Китай,- тут же ответил генерал.

– Цель полета?

– Нас пригласили японцы... Подробности знает только глава миссии...

– Ладно, продолжайте свою стажировку. Меня вы не видели, обо мне ничего не знаете. Ясно?

– Ясно!
– поспешил согласиться генерал.

– Закурить есть?
– спросил Фухе.

– Так точно! "Синяя птица"!

– Ну давай! Да не сигарету, а пачку! Ну и жлобы у вас в военном министерстве! Что, еще пачка есть? Давай и ее! А ты и махрой обойдешься! Что значит "астма"? Выговор с занесением захотел? Ну то-то!

Оставив Вайнштейна в покое, Фухе забрался в свое убежище и мирно проспал всю ночь. Наутро самолет был уже у цели. Потеплело, сквозь окна лились лучи оранжевого неевропейского солнца. "Дорнье" покрутился над аэродромом и пошел на посадку.

Подождав, пока члены миссии покинут машину, Фухе незаметно выбрался вслед за ними. Аэродром находился посреди залитых водой рисовых полей недалеко от большой и грязной китайской деревни. Счастливо избежав японских патрулей, инспектор миновал границу базы и углубился в лабиринт узких улочек. Вскоре он понял, что заблудился.

– Эй ты!
– обратился Фухе к первому же попавшемуся китайцу.
– Где здесь у вас почта?

– Бутанбу!
– ответил китаец, испуганно косясь на автоматы бравого инспектора.

– Дурак!
– обозлился Фухе.
– Почта, пост оффис, ля пост, понял?

– А-а-а,- сообразил азиат.
– Пост? Ходи прямо, прямо!

Последовав его совету, инспектор вскоре уткнулся в небольшую развалюху, над которой красовалась надпись "Почта", сделанная на нескольких языках. Фухе уверенно вошел внутрь.

– Давай Лондон!
– распорядился он, обращаясь к служащему-китайцу. Министерство авиации!

– Господина, господина!
– забормотал китаец.
– С Лондоной только с разрешения генерала Ямамото!

– Болван!
– рыкнул Фухе, доставая пресс-папье и добавил: - Соединяй, мигом!

Китаец еще не встречался с пресс-папье, но по выражению глаз инспектора понял, что последствия этой встречи могут оказаться весьма плачевными, поэтому поспешил поколдовать у аппарата и протянул трубку Фухе.

– Алло?
– спросил Фред.
– Министерство? Мне майора Конга, представителя великой, хотя и нейтральной державы! Да, срочно!

– Конг!
– раздалось через некоторое время в трубке.

– Добрый день, господин Конг!
– поспешил поздороваться Фухе.

– День, день... У нас еще утро, болван! Откуда звонишь?

– Из К-китая!
– виновато ответил Фред.

– Ты что, пьян? Как это тебя туда занесло?

– Да я... хотел налево, а получилось направо... А тут самолет французский с английскими номерами... А в нем немцы... И вот я в Китае у японцев...

– Идиот! Вернешься - отправлю к психиатру! А пока слушай: никуда не влезай и немедленно возвращайся! Срочно! Если надо, угони самолет!

– Да я не умею...

– Научишься! Да, к слову, твой Алекс опять три телеграммы прислал, что, мол, его в этом Белгороде обижают и пить даже не дают.

– В Белграде, господин Конг. Белгород - это, кажется, в России...

– Какая разница? В общем, жми обратно на полной, но никуда не вмешивайся! Ну, бывай, мне на совещание пора!

И Конг повесил трубку.

– Эй!
– обратился Фухе к служащему.
– У вас тут есть гражданский аэродром?

17. ПЕРЛ-ХАРБОР

Генерал Вайнштейн, пообедав кальмарами с креветочным соусом, неторопливо прогуливался, разглядывая достопримечательности - храм XII века, бордель начала XIX века, и свежеслепленные бетонные укрепления середины XX-го. Вдруг чья-то ладонь тяжело и неумолимо легла ему на плечо. Генерал, не раздумывая, поднял обе руки вверх.