Она податливо соглашается, но продолжает молчать. Стягиваю со спинки плед. Завожу руку под ее голову и долго смотрю в потолок. Сердце медленно выравнивает ритм.

Мы просто лежим. Это непривычно. Просто лежать в темноте, когда под боком взволнованно дышит такая красота.

Крышей поехать можно. Закрываю глаза и выдыхаю.

35

Ксю.

Боже, как стыдно… Не останови вчера Денис все, я, кажется, переспала бы с ним. Словно в голову что-то ударило и просто напрочь отшибло мозги.

Это странно, но я не испытывала неловкости или стеснения. Мне не было страшно. Раньше казалось, что первый раз должен быть особенным, а по факту таким должен быть человек, который рядом.

Мое сердце в связке с разумом сделали из Дениса — того самого.

Приоткрываю один глаз. Ден еще спит, что не может не радовать. Вчера на стрессе я была не собой, несла такое, о чем в обычной жизни ни разу бы не заикнулась.

Аккуратно поднимаюсь с дивана, не хочу его разбудить. Быстренько надеваю платье. Оно так и валяется на полу.

Отыскиваю в сумке телефон. Время около восьми, за окном еще даже до конца не рассвело. Сплошная серость. В пропущенных — шесть звонков от мамы и два от отца. Плюс сообщение с просьбой перезвонить ему. Потому что папа переживает. Мама записала голосовое в мессенджере, но прослушать его я не хочу. Знаю, что там будет — крики и обвинения.

Проходя по короткому коридорчику, заворачиваю за угол. Оказавшись на кухне, медленно выдыхаю и даже решаюсь позвонить папе.

— Привет, — стараюсь говорить уверенно, без оглядки на вчерашний подслушанный разговор. Не хочу зарываться во все это еще больше. Хватит. В конце концов, я взрослый и адекватный человек.

— Доченька, с тобой все хорошо? — папа спрашивает обеспокоенно.

Я с легкостью могу представить его взволнованное лицо, чуть сведенные к переносице брови и красные от недосыпа глаза. Во-первых, у него был перелет, во-вторых, я уверена, он плохо спал из-за моего молчания.

Когда я еще жила в Казани, папа всегда тревожно спал, если я ночевала у подружек. Даже днем, в отсыпное после ночной смены время, он не мог спокойно отдохнуть, если я задерживалась в школе. Папа всегда за меня волновался и опекал. Иногда больше, чем требовалось. Тогда это меня раздражало, сейчас только умиляет.

— Да. Как долетел?

— Отлично. Точно все хорошо? Мне кажется, ты недоговариваешь.

— Пап, я…

Позади слышится шум. Поворачиваюсь. В дверном проеме стоит Денис.

Не хочу говорить при нем. Не сейчас уж точно.

— …я позвоню тебе вечером, ладно? Ты только не переживай и ничего себе не придумывай.

— Хорошо. Буду ждать твоего звонка.

— У тебя сегодня смена?

— Ночная.

— Тогда позвоню до семи. Пока, пап.

— Пока, Ксенечка.

Отнимаю телефон от уха и сбрасываю вызов. Кладу гаджет на стол и упираюсь в деревянную поверхность ладонями, максимально разогнув локти.

— Я хочу сначала поговорить с отцом, — поясняю Денису, одновременно давая понять, что везти меня к маме не нужно. — Мы с ним как-то ближе.

Соколов кивает. Огибает столешницу. Останавливается за моей спиной.

Боже, вот бы сегодня мне хоть немного той смелости, что была вчера.

Так хочется, чтобы Денис сейчас сделал тот самый первый шаг. Но он молчит. Погружает нас в тишину, а я абсолютно не знаю, как себя теперь вести.

Снова нервничаю. Он давит на меня морально. Ничего не говорит, но я фибрами души чувствую всю тяжесть собственного положения.

О чем мы вчера договорились? Да ни о чем. Щеки начинают гореть от воспоминаний о поцелуях. Сгребаю телефон в ладони и почти не дышу.

Все происходит слишком сумбурно. Денис отвлекается на звонок, пока говорит, не сводит с меня глаз, при этом параллельно застегивает рубашку.

Вскользь касается пальцами моей щеки, прижимает к себе на мгновение и подталкивает на улицу.

Мы выходим из дома вместе. На мне только платье, я уже второй раз оказываюсь без верхней одежды. В прошлый раз мама прислала мою шубку с охранником. В этот мне придется ехать в ресторан за пальто самой.

Забираюсь в «Мерседес», продолжая чувствовать неловкость.

Все, чего я хочу, это оказаться в своей квартире. Мне вдруг становится так неуютно рядом с Денисом. Я не знаю, что говорить, делать… Мне кажется, что происходящее не более чем шутка.

Возможно, вчера он меня просто пожалел. Я сто процентов выглядела жалко.

У подъезда вылетаю из машины, как пробка из бутылки игристого. Быстро и без слов.

Понимаю, что это дико. Но сделать с собой ничего не могу. В голове слишком много мыслей, они наседают. Заставляют размышлять.