В квартире запираюсь на все замки и почти час реву белугой. Захлебываюсь слезами, умываюсь и снова плачу.

Вечером, немного придя в себя, звоню отцу, но выйти на откровенность у меня не хватает смелости. Я придумываю очередную историю про Юльку. Слегка правдивую. Вкратце рассказываю тот случай, когда ее заперли в ванной. Папа, конечно, нервничает, даже ругается. Ведь там со мной могло что-то случиться…

Но пусть лучше так.

Не могу сказать ему, что все слышала. Не могу…

Воскресенье проходит под эгидой сериалов и горячего чая. Я валяюсь на кровати, то и дело поглядывая на телефон. Наверное, жду, что Денис позвонит. Но он этого не делает.

Спать ложусь в еще более убитом состоянии, чем было вчера ночью.

С отцом так и не поговорила, Соколов, кажется, слился. Короче, я преуспела по всем фронтам.

36

Утром в понедельник появляюсь на учебе одной из первых. Сна не было почти всю ночь. Я так ждала утро, чтобы поскорее избавиться от одиночества. Оно угнетало. Включился режим самоедства. По дороге в училище даже кофе не купила. Просто прошла мимо любимой кофейни, словно тут ее никогда и не было.

В голове постоянно вертелись слова родителей, а сверху, как вишенка на торте, накладывался разговор с Денисом. И конечно же, его молчание вот уже почти два дня.

— Ксю, — Юля целует меня в щеку и залезает на подоконник, на котором я сижу.

— Привет, — взмахиваю рукой, — как ты? — рефлекторно смотрю на ее живот.

— Нормально. Пока даже не тошнит.

— Я слышала, что токсикоз начинается, когда у ребенка волосы на голове растут…

— А я всегда думала, что они лысыми рождаются…

— Ну не знаю, — пожимаю плечами. — Я, кстати, поговорила с мамой…

— И?

— Ни в какую. Прости.

— Все нормально. Спасибо, что спросила у нее. Мне никто ничего не должен.

— Знаешь, может быть, нам поискать что-то на удаленке? Ты бы даже учиться смогла…

— Об этом я как-то не думала.

— Приезжай завтра ко мне на ночевку, посмотрим киношку, а заодно поищем работу. Уверена, что-нибудь обязательно найдется.

— Ладно. Как у тебя? Ты сегодня какая-то замученная.

— Не выспалась.

Не хочу нагружать ее своими проблемами. Честно, пока вообще не до конца уверена, что хочу делиться этой информацией хоть с кем-то.

— Так, пошли, а то такими темпами нам влепят опоздание.

Фёдорова смеется и перекидывает через плечо свою бежевую сумку.

С девяти до семи сегодня сценическая речь. Она всегда начинается одинаково, с артикуляционной разминки. Это когда ты и еще пара десятков человек практически одновременно стоите с высунутыми языками, потом раздуваете щеки, вытягиваете губы трубочкой, разминаете лицевые мышцы и корчите рожи. Со стороны это выглядит немного комично.

Чуть позже начинается поток «птка-птко-птку-пткэ-птки-пткы» — упражнения на развитие дикции. Чтобы четче произносить слова, уметь делать правильные акценты и, конечно, не глотать окончания.

Постановка дыхания, скороговорки. Тебя учат плакать и смеяться синтетически.

К концу занятий язык словно распухает. Но это мало кого волнует, потому что следующим стоит вокал. Наверное, это единственное, что дается мне с трудом. Иногда я думаю, что при поступлении мне очень повезло. После моей басни, монолога и танца меня не попросили спеть.

Теперь я вынуждена брать занятия с педагогом, иначе я быстро вылечу.

Из театра мы выползаем около десяти. Савушкин докапывается до Юльки, он вечно к ней подкатывает. Живет в соседней комнате. Я же иду молча, как сторонний наблюдатель.

Мы шагаем к остановке. Не сразу замечаю знакомую машину. Приходится слегка поднапрячь зрение. Впрочем, Соколов выходит из тачки, облокачивается на дверь и убирает руки в карманы джинсов.

Он приехал за мной? То есть ко мне? В голове не укладывается… Все снова становится слишком запутанно. Нужно сделать вид, что мне плевать, и уйти… нужно…

И я действительно иду, только не домой. Уверена, со стороны выгляжу так, словно все эти дни ждала его здесь. Хотя… я и ждала.

— Ребят, пока, — взмахиваю рукой и неуверенно шагаю к Денису. — Привет.

Чувствую на себе заинтересованные взгляды одногруппников, но стараюсь на них не реагировать.

— Привет.

Соколов отталкивается от мерса и делает шаг навстречу. Ловит мою руку. Притягивает к себе. Врезаюсь в него, чуть запрокидывая голову. Куртка шуршит от натиска объятий. Губы покалывает от поцелуя. Слишком неожиданно. Я ведь уже решила, что между нами все. Точнее, что ничего не было и не будет. А теперь…