Растираю по щекам слезы. Это происходит всегда. Я не могу сдержаться и не расплакаться. Всегда глаза на мокром месте.

— Как ты? — выдыхаю вопрос в трубку.

— Все нормально. Не переживай.

Денис всегда так отвечает. Абсолютно всегда. Не углубляется в подробности, не рассказывает. Спрашивает или же слушает мои истории.

— Ты знаешь, — стараюсь говорить бодрее, — я устраивала для нас с Киром фотосессию. Могу скинуть фотографии.

– Только не на этот номер. Я пришлю сообщение, куда.

— Ладно, — облизываю мокрые от слез губы. — Кирилл уже такой большой. Мне все время кажется, что он все понимает. Смотрит так внимательно. У него твои глаза. Характер. И нос…он очень на тебя похож, — набираю в легкие побольше воздуха, — Я скучаю, Денис.

Бормочу, периодически прикусывая зубами запястье, чтобы не взвыть. А взвыть хочется. Разораться на всю квартиру, утопая в собственных слезах.

— Все жду, когда это закончится, — крепче сжимаю смартфон, — а оно не прекращается.

— Я знаю, Ксень. Знаю…

У него тихий голос.

Тишина квартиры давит. Я отчетливо слышу тиканье часов, висящих на стене в прихожей. Смотрю в одну точку, на свои стоящие на полке туфли. Синие, ни разу не вышедшие в свет. Максимум, вытащенные из коробки.

Денис выдыхает. Мне всегда кажется, что он хочет сказать больше, но постоянно ограничивается общими фразами.

Почему? Остыл? Забыл? Не видит в этом смысла? Мне до жути хочется услышать его «люблю», но он молчит. Закрывается.

В спальной начинает плакать Кирилл. Соколов это тоже слышит черзе трубку. Мы быстро прощаемся на самой неопределенной в жизни ноте.

Вытираю рукавом последние слезинки и иду к сыну. Долго держу его на руках. Укачиваю сидя в кресле, и не хочу отпускать.

Время уже давно перевалило за час ночи.

Раскачиваюсь из стороны в сторону, крепко прижимая к себе спящего сына.

Мне так хочется поговорить с Денисом нормально. Без этих странных мхатовских пауз. Без недоговоренностей и какой-то обоюдной боязливости. Очень хочется…

Кладу Кира в кроватку.

Наспех принимаю душ и залезаю под толстое одеяло. Тусклый свет лампы не гашу. Последнее время испытываю жуткий дискомфорт, оказываясь в кромешной темноте.

Долго не могу уснуть. Ворочаюсь. После этих коротких разговоров всегда так сложно возвращаться в привычную, обыденную жизнь. Каждый такой звонок останавливает время. Переворачивает мир. Тебе постоянно кажется, что вот-вот все закончится. Но наступает утро, и все по-прежнему тянется своим чередом.

Днем звонит адвокат, говорит, что необходимо встретиться. Пашка забирает меня из дома сразу, как только я дожидаюсь Дарью Георгиевну. Она всегда не против, посидеть с внуком.

Встреча с адвокатом проходит в ресторане недалеко от его офиса. Почти в центре столицы.

— Есть какие-то новости? — начинаю без приветствия.

Адвоката мы сменили сразу после суда. Тата была права, старый был некомпетентен. Дело Дениса ему было явно не по зубам.

— Есть, — Пашка отодвигает мне стул, — помнишь, мы разговаривали о следователе?

— Честный и справедливый? Тот, который отказался взять дело, хотя полномочия ему позволяли? Помню, — киваю и параллельно прошу официанта принести мне морковный сок.

— Так вот, буквально на днях он прижал Трифонова, того самого, который хотел, чтобы Денис слил бой. Там что-то с махинациями…

— И?

— Теперь, Трифоновым занимается этот самый следак. Юрьев. Там всплыло очень много интересных подробностей. Дело Дениса тоже автоматически взяли в оборот.

— Все равно не понимаю…

— Ксения, — наконец-то вмешивается адвокат, — Юрьев, не сегодня — завтра вызовет вас на допрос. В ваших же интересах рассказать ему все, что вы видели и знаете.

— Он сможет помочь Денису?

— Он мужик хваткий. Будет копаться во всем этом до победного. Поэтому…

— Я все поняла.

Впервые за последние полгода в меня снова вселяется надежда.

Адвокат оказывается прав, Юрьев действительно вызывает меня на допрос. Проходит три дня, прежде чем я оказываюсь в его кабинете.

Невысокий мужчина в форме. Речь очень грамотная, не тихая, но и негромкая. Он четко выговаривает каждое слово. Смотрит с небольшим прищуром и от этого, по спине ползет холодок. Вопросы задает только по делу.