На лице щетина. Взгляд такой…не описать словами.

Миную последнюю ступеньку.

— Привет, — легкий взмах рукой, словно и не было этих лет.

— Привет. Я без предупреждения…

— Все в порядке.

Приветствие получается скомканным. Почему-то раньше я представляла себе это иначе. С громким визгом, крепкими объятиями, а на деле, мы стоим, друг напротив друга истуканами и не знаем, что делать.

— Хорошо выглядишь.

Денис довольно цепко рассматривает меня с головы до пят.

— Была на мероприятии, — провожу ладонями по бёдрам, на которых как влитое сидит серебристое платье в пол, — не успела переодеться, — снова тру лоб пальцами.

Волнение зашкаливает. Денис возвращает взгляд к моему лицу. Потом, бегло осматривает квартиру.

— Я здесь слегка все изменила…не знаю было ли у меня на это право…,- поджимаю губы.

— Кирилл уже, наверное, спит? — спрашивает игнорируя мою последнюю фразу.

— Да, спит. Но ты можешь…,- указываю наверх, — только руки помой.

Соколов одаривает меня такой загадочной улыбкой, после чего еле заметно кивает и идет в ванную.

Вдох-выдох Ксюша. Все хорошо.

Сжимаю-разжимаю пальцы в кулаки.

Почему так сложно? Не понимаю. Между нами какая-то стена. Отчужденность…

За спиной раздаются шаги. Резко разворачиваюсь.

— Детская в бывшей гостевой. Тебе, наверное, хочется побыть с ним наедине. Я пока кофе налью, — тараторю, а самой дико стыдно. Веду себя…

Денис уходит без слов. Так, наверное, даже лучше.

Разливаю горячий напиток по кружкам и забираюсь на барный стул. Меня слегка трусит.

Почему я так реагирую? Я же ждала, я же спала и видела этот момент, а теперь?

Почему никто меня не предупредил? Почему его освобождение стало для меня неожиданностью?!

Откуда это чувство, словно мы чужие? Почему оно меня душит?

Делаю несколько мелких глотков, чувствуя, как по щекам реками стекают слезы. Не знаю, сколько проходит времени, но я никак не могу остановиться. Плачу и копаюсь в себе.

— Суд был сегодня. Меня отпустили прямо оттуда, — его голос заставляет вздрогнуть, — заседание было закрытым. Пашка ничего тебе не говорил, чтобы не получилось как во все прошлые разы.

Я сижу спиной к дверному проему. Поэтому не вижу его.

— Извини, если я не вовремя. Понимаю что…

Господи, что он несет?! Упираюсь ладонями в барную стойку, медленно спрыгивая на пол. Теперь уже вижу его лицо. Смотрю в глаза.

— Замолчи, ладно?!

Обнимаю свои плечи ладонями.

— Я просто…я представляла себе все иначе. Мы почти не виделись все это время. Ты не хотел, чтобы я приезжала…и это странно. Сейчас все странно.

Денис как-то нерешительно вытягивает руку. Я чувствую прикосновение его пальцев к своей щеке. Вздрагиваю. Смотрю в его глаза и почти не дышу.

83

Денис

Сказать, что я верил в оправдательный приговор, значит соврать. Не верил. Даже помысла не было. Не хотелось себя обнадеживать в очередной раз.

Наверно, именно поэтому, о суде знал только Пашка. Не мать, не Ксюха. Зачем давать людям лишнюю надежду, и вселять веру в себя самого, если это может печально закончиться?!

Юрьев действительно оказался профи. Все, как и говорил Вяземский. И если в первый раз он отказался от дела, то теперь, когда взял Трифонова практически с поличным, с какими-то махинациями, очень желал приписать ему как можно больше.

Я со своим делом, скорее просто подвернулся под руку, пока он раскручивал подпольный тотализатор.

Те парни, что подловили девчонку, были подосланы специально. Девочка оказалась такой же жертвой обстоятельств, и испугавшись за свою дальнейшую жизнь, согласилась на деньги, что ей предложили люди Трифонова. Сейчас ее показания стали моим билетом на волю.

Студент-краснодипломовец, пролежавший в коме несколько недель, стал жертвой своих же «товарищей». После встречи со мной они поехали на какую-то квартиру, где избили дружка до полусмерти.

А после, сами же, за щедрое вознаграждение, пошли в ментовку, писать на меня заявление в качестве свидетелей и отчасти пострадавших.