Гаранин скупо улыбнулся, представляя крепко сколоченного мужчину с впалыми щеками и крупным носом. Между делом Арсению удалось просмотреть в интернете несколько страниц, посвященных Виктору Николаевичу. Умное лицо. Проницательный взгляд. Костюм от Армани, перстни на безымянных пальцах. Один совершенно простой, а второй с булыжником от Тиффани. Повезло Светке, раз такой человек по жизни помогает. Теперь понятно, чьими стараниями ее в одну школу с Ленкой Пряшниковой засунули. Джин всмотрелся в лицо уснувшей подруги и, подождав, когда ее окончательно сморит сон, аккуратно поднялся с постели.

Ему и самому не спалось! А от нервов останавливалось дыхание.

«Какого удода отец прислал яйцеголового Севку? Только лишь из-за угрозы? Так лично мне ничего не грозит, а про ляльку мою он понаслышке знает. Да и кто она ему? Мог бы и обычную охрану прислать».

Джин потянулся и, решив, что вопросов больше, чем ответов, и он уж точно всей правды никогда не узнает, уселся за стол. Включив ноутбук, отринул в сторону все сантименты и лирику и собрался было посмотреть сделанные вчера чертежи, как на домашней странице в браузере вывалились новости. Гаранин лениво пробежал глазами по строчкам: в Валаамском монастыре в теплице вырастили первые ананасы, труппа Большого театра приехала на гастроли в Вену, а ниже с маленькой красной молнией шло сообщение. Несколько фраз заставили Арсения напрячься, а затем снова перечитать весь текст.

— Твою мать, — пробормотал он и, подбежав к кровати, осторожно затормошил Светлану.

— Что? Что случилось? — мяукнула она спросонья.

— Мы спасены, Светка, — радостно завопил он. — Мы спасены!

— Точно? — усомнилась она и глянула на него, как на расшалившегося ребенка.

— Вот, смотри, — расхохотался Гаранин и, сунув в постель ноутбук, ткнул пальцем в новости.

Света вчиталась в скупые строчки и воззрилась на Арсения.

— Он арестован? — нервно осведомилась она. — Это точно? На Шри-Ланке за убийство полагается смертная казнь.

— Хана Таракану, — пробормотал Гаранин и, подхватив Свету, закружил по комнате. Потом остановился и скомандовал:

— Одевайся и Олеську одевай! Идем на улицу!

Он кинулся в сарай, а Света, ничего не понимая, принялась собираться.

Выйдя на улицу, Света увидела команду Севы в полном составе и людей другой расы.

«Всех оповестил, что ли?» — мысленно хмыкнула она и уставилась на коробку с фейерверками.

«Вот придумал», — про себя удивилась она, когда Гаранин выпустил в воздух первые огненные разводы, раскрасившие небо в зеленый и красный цвета.

— Хана Таракану! — громко повторил Арсений и снова выстрелил салютом в темное небо.

— Хана Таракану! — закричали все. А Света тут же повторила, как скороговорку:

— Ха-на-та-ра-ка-ну! Ха-на-та-ра-ка-ну!

И захлопала в ладоши от радости. За ней засмеялась и повторила Олеська, потом Сергей Середа, за ним Сева. И скоро все топали ногами, задавая себе ритм, и двигали ладонями перед собой, повторяя как заклинание:

— Ха-на-та-ра-ка-ну-ха-на-та-ра-ка-ну!

Со стороны могло показаться, что язычники исполняют свои ритуальные танцы.

Когда фейерверки кончились, а танцоры устали, вся компания завалилась в Гаранинскую избу завтракать. Туристы из Демьянкиной хаты принесли какие-то мясные консервы и маринованные огурчики, а Юра Бойко живо смотался к себе на гору и привез свежий домашний хлеб. Света намазала горбушку сливочным маслом, сразу подтаявшим в теплой выпечке, и вручила бутерброд Олеське, во все глаза глядевшей на больших и серьезных мужчин, только что радовавшихся, словно дети.

— Вот и хорошо, что так быстро все разрешилось, — постановил Арсений. — Сейчас рассветет, и можете отправляться обратно в Москву. Тут уже опасности нет.

— Мы пробудем несколько дней. Пусть информация подтвердится по папиным каналам, — спокойно остановил брата Сева. — Церкви местные посмотрим, на охоту нас сводишь, а, брат?

— Легко, — пробурчал Арсений. — После обеда пойдем. А с утра у меня дела. Нужно в Крушинино к Михеичу смотаться. Поедете со мной? — поинтересовался он, обращаясь к Свете и Олеське.

Те дружно кивнули и побежали собираться, заторопились к выходу Сергей с Юрой и соратники Севы. Только он один продолжал сидеть за столом и чаевничать.

— Если ты у меня поселиться надумал, — хмуро заметил Арсений, — то мы, пожалуй, ребенка оставим. Сами быстро за продуктами смотаемся.

— Нам нужно поговорить, — хладнокровно отрезал Сева. — Так дальше продолжаться не может.

— А что такое? — с едким сарказмом в голосе осведомился Арсений. — Совесть проснулась? Или боитесь, что на страшном суде вам уготован чан с кипящим маслом?

— Ты как был идиотом, так и остался, — равнодушно заметил младший брат и продолжил чуть тише обычного: — Полина тебе письмо написала. Просит прощения.