Всё так же поджимает губы, тяжело дышит и путается в своих чувствах. Сейчас я покажу тебе, овечка, что ты зря сомневаешься в своих ощущениях.

Руки, всё это время находившиеся под кофтой, подняли ткань вверх, задирая её. Рози молча подняла руки, позволяя снять с себя шерстяную вещь. Улыбнулся от того, что она вела себя послушно.

Даже не закрылась, когда её грудь показалась в поле моего зрения. Смирилась? Вряд ли. Таким методом распаляет меня сильнее? Если так, то хитро.

– С каких пор такая покорность, а, овечка?

Ответила она не сразу. Только тогда, когда решилась и подняла на меня свой взгляд.

Розмари

– С тех самых пор, когда ты лишил меня выбора, – ответила стойко, хоть и тихо. Этот человек подавлял во мне любое желание бороться и сопротивляться. Потому что сразу дал понять – в этой жизни я маленькое пятно на его белой рубашке.

Избавиться от меня легко. Точно также как и от пятна.

– Снова драматизируешь, – раздражение в его голосе насторожило меня. И не зря. Потому что в следующее мгновение он схватил меня в охапку, сделал несколько шагов и кинул на кровать. Это мы уже проходили. Сейчас он трахнет меня и уйдёт, оставляя меня одну.

Подарит наслаждение, а затем заставит меня снова усомниться в себе. Почему я не ненавижу его, а терпеливо жду, когда он расстегнёт на себе рубашку и скинет штаны?

Кажется, у меня поехала крыша. После всего случившегося это было единственным объяснением.

Потому что я даже не сопротивлялась, когда мои лосины оказались не на мне, а где-то на полу. Пусть берёт, что хочет. Эти минуты ничего не стоят. Это всего лишь тело, которое и будет отзываться на ласку. А в душе… Я всегда буду протестовать. Сколько бы времени не прошло.

– Давай, Роз, вспомним ту ночь в казино? – на этих словах я должна была сжаться, но вместо этого ничего не почувствовала. И тогда поняла, что всё перегорело. Стала безвольной куклой, которой нужен лишь покой.

И вряд ли я его заполучу даже тогда, когда Деймонд спасёт меня. А нужна ли я ему вообще?

И от чего спасать? От секса? Ведь в этом доме только это от меня и нужно было.

– Перевернись и встань на колени.

Если его тон раньше был игривым, каким-то насмехающимся, то сейчас его голос был пропитан жёсткостью и сталью.

Словно в бреду сделала всё, что он хотел.

Холодные ладони оказались на моих ягодицах, а в следующее мгновение выгнулась, проклиная и себя и Гранта.

Только почувствовав мужчину в себе, уже предвкушала тот миг, когда на мгновенье растеряюсь и забуду обо всём. Хоть какой-то плюс имела во всей этой ситуации.

От этой позы в голове невольно всплыла картинка, где я точно так же стою на кровати в красном разорванном платье, тем временем как Грант двигался во мне, ругаясь себе под нос.

Даже пальцы, которые в следующие секунды вплелись в светлые локоны, заставили вспомнить меня ту ночь. Но вместо того, чтобы возненавидеть мужчину, воспротивиться, я сделала то же самое, что и тогда – забылась, плывя по течению.

Я устала, вымотана и мне ничего не хочется. Только ласки, заботы и поддержки близкого человека, которого у меня не осталось.

Сложно было считать Дэймонда своим братом, зная, что он натворил. Он, как и все. Убийца, преступник, у которого все руки были в крови. Чем он отличается от Гранта? Ничем. Такое же животное, которое насилует девушку, а затем выкидывает как ненужный мусор.

И хоть Роджер пообещал, что я останусь в живых, верить ему не могла. Он – злодей, а такие люди всегда лгут. И причиняют боль.

Даже сейчас, наматывая волосы на кулак, и двигаясь во мне, вбиваясь в меня своим телом, я испытывала боль. Моральную, не физическую. Потому что ненавидела себя. За то, что нравится. За то, что не сопротивляюсь.

В следующее мгновение тело наполняется сладкой негой, пропитывая собой каждую клеточку моего организма. Обессиленно падаю на локти и растворяюсь, чувствуя на своей голове мимолётную боль, возникшую из-за натянутых волос.

Ладонь пропадает из них и буквально через минуту Грант останавливается, напрягаясь и кончая. Затем выходит, хлопает меня по ягодице и тихо проговаривает:

– Строишь из себя жертву, а стонешь похлеще порно актрисы, – сказав эти слова, слышу, как он подбирает с пола свою одежду и покидает мою комнату, оставляя меня одну.

Спустя две недели

Бросив кисть в сторону, побежала в туалет, боясь не успеть. Тошнота подступила к горлу, вырываясь наружу. Пыталась сдержать её и не испачкать комнату, торопливо двигаясь в ванную комнату.