Ухмыляюсь, посасывая нежную горошину, и прикусываю её, слыша недовольное шипение. А не нужно было игнорировать меня.

Пальцы сами оказываются на краешке её трусиков. Поддеваю их и проникаю под ткань, запуская ладонь под бельё. Прохожусь между ещё сухих складок, раздразнивая девчонку. Выпускаю сосок изо рта и целую его, следом осыпаясь ареолу поцелуями, одновременно слыша тяжёлое дыхание. Поднимаюсь чуть вверх, оставляя следы на шее, на груди и добираюсь до вкусных губ, которые захватываю в свой плен.

Овечка неуверенно, но принимает меня, позволяя погрузиться в её рот своим языком, очертить ровные зубки и прикусить пухлую губу.

Почувствовав влагу на своих пальцах, ухмыльнулся в нежном, не присущем мне поцелуе и оторвался от овечки. Не удерживаюсь, чтобы не съязвить на эту тему.

– Неужели и сейчас опоил? – она снова поджимает губы, чем чуть не смешит меня. Сопротивляется с собой в голове, но тело взять под контроль не может. Ещё неискушённая, невинная мыслями, не может принять того, что сама получает от секса удовольствие.

Влага на её нежных складках сводит меня с ума, и, не ведая того, проникаю пальцами в её лоно, делая несколько поступательных движений. Даже для моих пальцев она была узкой, отчего голову срывало уже сейчас.

Громкий выдох из её рта был последней каплей, поэтому, не выдержав, покинул её тело, хватаясь за ткань трусиков. Безжалостно разрываю по бокам, откидывая их в сторону.

Звук ширинки разлетается по комнате, и одёрнув штаны с трусами, даю свободу своему стояку, которому уже хотелось почувствовать тугие мышцы Рози. Перемещаю свои ладони на бёдра и дёргаю её на себя, входя по самое основание.

Твою мать, как же шикарно!

Овечка выпускает из своих соблазнительных губ стон, что заводит меня ещё сильней, хотя, казалось бы, это был уже потолок.

Двигаюсь в девчонке, водя по её телу ладонями, и слушаю самую лучшую музыку для своих ушей. Эти тихие, скромные стоны и мычания, которые она пыталась удержать в себе, были самыми лучшими, что я слышал на этом свете.

Не выдерживаюсь, вколачиваясь в её хрупкое тело, сжимая талию, иногда переходя на грудь. Овечка закусывает губы, сжимает ладонями простынь и выгибается. Её маленькая и аккуратная грудь движется в такт, отчего не могу сдержаться и снова кусаю её за сосок.

Ещё громче стон, и я невольно сжимаю бёдра руками. Рози извивается, постанывает, а затем прикрывает глаза, с силой сжимая материал под ладонями. Вытягивается словно струна, и кончает, срывая со своих губ громкий стон. Чувствую, как сокращаются её мышцы, и испускаюсь следом за ней, тяжело дыша.

Чёрт, да когда вообще такое было?! Эта овечка доведёт меня до безумия. Потому что такого кайфа не ловил никогда. Даже с Шанталь, которую нежно и горячо любил.

Ложусь рядом, пытаясь прийти в себя. Слишком хорошо, и боюсь, это было не к добру. Потому что я знал, за белой полосой всегда идёт чёрная. И если сейчас где-то то на моей дорожке мелькнул белый цвет, то следом пойдёт огромный чёрный огрызок.

Но ничего, справлюсь. Потому что сейчас наслаждаюсь тем, что есть.

– Я могу уйти? – слышу тихий голос рядом с собой и ухмыляюсь.

– Иди, – отвечаю, наблюдая за тем, как Бэйкер встаёт с кровати, показывая мне свои ягодицы, на которых остались красные следы моих пальцев. Растерянно смотрит по сторонам, ища своё платье, забывая, что оно было совсем не здесь.

Не сразу, но об этом факте вспоминает и направляется в ванную комнату.

Через десять минут выбегает оттуда, открывает дверь и скрывается в моём кабинете, оставляя меня одного.

Розмари

Чуть ли не бегу в комнату, полностью игнорируя Карлоса, который всё также следовал за мной по пятам. Меня немного потряхивало от того, что сейчас случилось.

Я возбудилась, снова! Не могла поверить в это, учитывая то, что произошло между нами до этого. Он хочет отомстить моему брату-убийце, а я вместо того, чтобы защищать его и пытаться выбраться, играю под дудку врага. Ещё и получаю наслаждение!

Как только забежала в комнату, закрылась на замок. Я не выдержу , если он снова придет . Потому что возненавижу себя ещё больше. Я уже это сделала, стоило только прийти в себя после осознания того, что Грант воспользовался моим состоянием в тот вечер в казино.

Да я была так зла, что забыла, что некоторое время назад роняла в подушку слёзы. Диксон – мудак, этот вывод я уже сделала. И надеюсь, что на то утро, когда он пропал, ему досталось от всей души. Ему обязательно это обернётся бумерангом, и тогда я буду ликовать, играясь с ним.