Ее водитель какое-то время ехал за нами, но я прилично оторвался, свернул во дворы, и он встрял в пробке. Паркуюсь возле дома, выдыхаю, пытаясь себя успокоить и не жестить. Но как только выхожу из машины, открываю дверь и беру ее за руку, меня вновь срывает на эмоции. Эта падаль трогал мою девушку, прикасался к ней грязными руками! И она сама это спровоцировала!

Дергаю Аниту на себя резче, чем нужно, и тяну за собой в подъезд. Быстро поднимаюсь, открываю дверь и завожу ее внутрь. Закрываюсь на все замки, снимаю обувь, отшвыриваю куртку на пол, оставляя Аниту стоять в прихожей. Иду к раковине в кухню, умываюсь, еще и еще подставляя голову под ледяную воду. Толстовка намокает, и я ее снимаю, отшвыриваю на пол. В комнате полумрак, горит лишь подсветка над кухонным гарнитуром, и я не хочу включать свет и смотреть на красоту Аниты, от которой мне снесло крышу. Открываю холодильник, достаю полбутылки коньяка и иду к креслу. Сажусь, смахивая с лица мокрую челку, и включаю торшер.

— Раздевайся, — командую, смотря, как девочка мнется на пороге и смотрит на меня во все глаза. Подчиняется, скидывает пальто, обувь, оставляет сумочку, проходит в середину комнаты и следит за тем, как я глотаю коньяк из бутылки. — Сядь! — рявкаю, потому что все кипит на адреналине, злости и ревности.

Вздрагивает, но исполняет, садится на край дивана, вся напряжена. Я не знаю, когда это произошло: в нашу первую встречу, когда бесцеремонно присвоил Аниту себе, или в нашу первую ночь — но она моя, и только я имею право быть с ней, трогать, танцевать, прикасаться, любить… В голове нет ни одного логического объяснения, я чувствую это на животных инстинктах.

— Рассказывай, сладкая, — ухмыляюсь, вновь отпивая из бутылки, — как так вышло, что ты оказалась в этом клубе, танцевала и позволяла прикасаться к себе этому мудаку?! — стараюсь говорить сдержанней, но все равно рычу.

— Не кричи на меня! — вдруг срывается она.

— Анита, бл*дь, сейчас не в твоих интересах спорить со мной! Просто логически объясни мне, как это все случилось?! Я хочу оправдать тебя в своей голове!

Всхлипывает, но не плачет.

— Почему последние дни ты избегал встреч со мной?! — как это по-женски — отвечать вопросом на вопрос, переводя все на меня и обвиняя!

— Я, сука, последний раз спрашиваю — какого черта ты позволяла этой твари прикасаться к себе, улыбалась ему, целовала?! Что, понравился мальчик? — Все, мне опять сносит крышу от ревности. Ответы уже не нужны, я завожусь и накручиваю сам себя. — Может, я зря прервал вас и помешал?!

Сначала сжимается, а потом выпрямляет спину, распахивая огромные шоколадные глаза.

— Как ты смеешь?! — в голосе столько возмущения, будто я не видел своими глазами, как они любезничали.

— А что такое? — вкрадчиво спрашиваю я и резко поднимаюсь с кресла. — Я не прав?! — мной управляют инстинкты и сумасшествие. — Отвечай! — Хватаю ее за плечи и поднимаю на ноги, рывок — и Анита уже у стены.

— Егор! — вскрикивает, когда я всем телом прижимаю ее к стене. — Ты делаешь мне больно!

— А ты мне! Сука! Очень больно! Когда позволяешь пачкать себя разным ублюдкам!

Хватаюсь за вырез ее платья, рывок — и ткань трещит по швам, обнажая плечи и спину и сползая вниз. На ней нет бюстгальтера, и этот факт злит еще больше. Анита пытается дёрнуться, отталкивается от стены, но я не позволяю. Хватаю за хвост, наматываю на руку и дергаю к себе, а бедрами вжимаю в стену, вынуждая прогнуться.

— Руки на стену! — рычу ей в ухо и прикусываю мочку, намеренно причиняя боль. Девочка замирает, словно осознает, что сейчас лучше не злить меня и подчиняться. Она послушно опускает руки на стену на уровне головы и тяжело дышит, закрывая глаза. — Отвечай! — хрипло требую, несдержанно водя носом по ее щеке, продолжая удерживать волосы. Ревность и злость трансформируются в дикое неконтролируемое возбуждение, и мне нужно снять это напряжение. — Не зли меня, зайка, — наклоняюсь, целую ее плечо и тут же кусаю, вызывая ее всхлип.

— Диана пригласила меня послушать музыку и немного развлечься. У меня здесь нет друзей, и я накрутила себя из-за того, что ты не хотел со мной встречаться.

Она, бл*ть, накрутила себя, а я подставился! Но об этом я буду сокрушаться потом, завтра, когда меня накроет реальностью.

— Развлеклась?! — отпускаю волосы и обхватываю тонкую шею, немного сжимая и фиксируя.

— Егор, отпусти меня, давай поговорим. Ты пугаешь меня, — просит дрожащим голосом.

— Нет, сладкая, за свои поступки нужно отвечать! — ухмыляюсь я. — Не бойся, Анита, я всего лишь накажу тебя за то, что ты флиртовала и спровоцировала Игоря! — Задираю платье на пояс и замечаю на ней чулки с кружевной резинкой. Красиво, мать ее! Очень красиво. Под невинным нежным платьем прячется пошлость и разврат. — Для него старалась?!

— Егор, — жалобно хнычет, хватаясь за мою руку на шее.

— Руки! — Слушается покорно, возвращая ладони на стену. — Не трогай меня сейчас, не усугубляй! — веду ладонью по ее шее, обхватываю скулы и проталкиваю ей в рот один палец, затем второй.

— Соси, — требую. И, как ни странно, ее губки обхватывают мои пальцы и всасывают. — Вот так, еще, сильнее. Старайся, детка, — шепчу ей на ушко и провожу по нему кончиком языка.

Возбуждение зашкаливает, член болезненно дергается, и я ни в чем себе не отказываю. Расстёгиваю ремень, спускаю джинсы вместе с боксерами. Дергаю ее платье вниз, до конца разрывая. Несколько секунд рассматриваю красивые черные трусики и упругую попку. Обхватываю ее запястья, завожу руки за спину, жёстко их фиксируя, смотря, как по ее плечам идёт россыпь мурашек.