Она такая милая, добрая, отзывчивая, и я ее люблю. Утираю слезы рукавами, сажусь, прижимая ноги к груди, и беру ее пахнущий травами и медом чай.

— Как такая добрая и милая девушка как ты могла связываться с таким как Давид?! — специально говорю громко, чтобы слышал брат, потому что я собираюсь с ним воевать.

— А меня никто не спрашивал, — усмехаясь, шепчет Ева.

— Как это на него похоже… — шмыгаю носом и запиваю чаем вновь подступающие слезы. На самом деле мой брат очень любит жену, и она его тоже — это видно. Давид ещё никогда не отдавал так много женщине.

— Расскажи мне о нем, — тихо просит Ева.

— Он замечательный. Да, мы, по сути, мало знаем друг друга, но это совершенно не важно. Важно что, когда мы рядом, я смотрю ему в глаза, чувствую прикосновения — и у меня внутри все переворачивается. Кажется, я готова принять его любым. Милым, забавным, нежным и грубым, злым, страстным, эмоциональным. Важно, что он смотрит на меня, как на богиню, и иногда пожирает взглядом. Он умеет любить прикосновениями, поцелуями и даже пошлыми словами. И мне все равно кто он такой, я тону в его небесно-голубых глазах, я… Мне не хватает воздуха без него, и только мысль, что я больше его никогда не увижу, приводит меня в ужас.

— Вау, — шепчет Ева. — Это прекрасно, — улыбается. — Но Давид настроен серьезно, — выдыхает она.

— Мне все равно, я никуда не полечу!

Весь оставшийся день я игнорировала Давида и почти не выходила из комнаты. Хотелось позвонить маме, но она не остановит моего брата. Я думала, как мне избежать ссылки. Подумать только, ещё недавно я считала Испанию раем на земле, а в России мне было очень холодно, а сейчас поездка в Испанию равноценна смерти. Правильно говорят — рядом с любимым даже ад кажется раем. Кроме как идти к Давиду на поклон, я ничего не придумала. Нужно убедить его оставить меня здесь. Любыми путями!

Выхожу из душа, сушу волосы, надеваю пижаму и спускаюсь вниз, надеясь застать Давида в кабинете. Ночью он всегда спокоен. Подхожу к кабинету, вижу полоску света, настраиваюсь, набираю побольше воздуха, сочиняя речь, и резко распахиваю дверь.

Боже, так сильно я ещё не смущалась. Мне ужасно стыдно. Но мое тело на несколько секунд впадает в ступор от неловкости. На полу разбросаны бумаги, ручки и даже телефон Давида. Ева обнаженная сидит на столе, и Давид между ее ног. Поражает не то, что они занимаются любовью. Поражает форма. Давид держит Еву за шею, и рвано дышит ей в губы, смотря в глаза.

— Быстро вышла! — яростно рявкает брат, продолжая грубо удерживать Еву.

— Простите! — выкрикиваю, вылетая из кабинета, и бегу в гостиную.

Сажусь на диван и утыкаюсь лицом в подушки. Щеки горят от стыда, сердце колотится, как сумасшедшее, а главное — я теперь не знаю, как смотреть им в глаза. Черт! Почему они не закрыли дверь или не занимаются этим в своей комнате?! Дура ты, Анита! В комнате спит Мари! Боже… как стыдно…

Лежу в подушках около получаса, а потом начинаю смеяться, как дура. А может, это все к лучшему? Давид снимет напряжение и расслабится. Поднимаюсь с дивана и на цыпочках сбегаю в кухню. Наливаю себе сок, беру тарелку с маффинами, приготовленными Евой, и сажусь за стойку, так и не включая свет. Ем и рассматриваю в телефоне наши с Егором фотографии. Я снимала нас в его кровати. Какой же он красивый, во время секса — настоящий зверь, а после — ленивый удовлетворённый кот. Это звучит глупо для моего возраста, но я люблю этого парня. Ни за что. Просто потому что он существует.

Еще через полчаса в кухню входит Ева. Волосы растрепаны, в одной рубашке Давида и счастливая. Она не замечает меня, берет бутылку воды из холодильника и выбегает из кухни. А мне вдруг становится грустно. Я тоже хочу быть с Егором, просто так, ни от кого не скрываясь и не боясь. Проводить с ним дни и ночи, засыпать рядом и просыпаться, носить его одежду и готовить нам завтраки. Проходит еще несколько минут, и в кухню в одних брюках вальяжно входит Давид, тоже открывает холодильник и берет лёд.

— Почему не спишь? — спокойно спрашивает он.

— Простите, я правда не думала, что вы там вместе, — виновато произношу я.

— Надо думать. Иногда, — выделяя последнее слово, говорит брат, но что-то мне подсказывает, что он не о том, что я застала его с Евой. Настроение падает, и я вновь утыкаюсь в телефон.

— Ты собрала вещи?

— Нет.

— Ну что же, тогда мы пошлем их тебе позже.

— Давид, давай поговорим нормально? — прошу я.

— Нет, ты не останешься здесь! — категорично отрезает он. — Ты хочешь еще о чем-то поговорить?

— У меня здесь магазин!

— Мы наймем хорошего управляющего. Я проконтролирую, в убытке не останешься.

— Я обещаю, что больше не увижусь с этим парнем.

— Нет.

— Ну, Дави-и-ид, — тяну я, встаю со стула и обнимаю его за шею. — Пожалуйста, пожалуйста, можешь приставить ко мне охрану. Я больше с ним не увижусь.

— Анита! — говорит строго, отрывая меня от себя.

— Хорошо. Дай мне пару недель решить дела в магазине, — лгу я в надежде, что за это время смогу что-то придумать.