— Вы улыбаетесь, Август, но, похоже, не очень-то рады.

Принц хотел что-то сказать, но в этот момент наверху лестницы появилась принцесса Екатерина Она начала спускаться вниз, а ее медно-золотистые волосы сверкали в лучах утреннего солнца.

— Как она красива! — искренне восхитилась Чарити.

Принц покосился на стройную фигурку жены и пробормотал:

— Думаю, вы самая очаровательная девушка из всех, что я когда-либо видел.

Щеки Чарити окрасились румянцем. Как мило с его стороны сделать такое замечание!

— Август, вы должны сказать вашей матери, что она великолепно выглядит. Вы никогда не делаете ей комплиментов, а она обожает это.

Тут принцесса Екатерина наконец-то приблизилась к ним:

— Август… Малышка Чарити… Как замечательно вы оба выглядите.

— И вы выглядите великолепно, мама, — сказала Август.

Принцесса просияла:

— Спасибо, мой дорогой.

— Нам пора садиться в карету, — объявил принц. — Не пристало опаздывать на мессу.

Чарити — она была ужасно рада, что не осталась наедине с мужем, — постаралась разговорить свою свекровь, а принцесса Екатерина всю дорогу болтала без умолку. Перед собором они встретили Карло и Антонио, и Антонио проводил Екатерину в церковь. Чарити же пошла вместе с мужем.

Они зашли в собор и направились к центральному нефу. Алтарь пылал от зажженных свечей, их свет сверкал на золотых подсвечниках и дарохранительнице. Все места в соборе были заняты горожанами, и все они повернули головы и наблюдали, как их принц и принцесса направлялись к передней скамье.

Чарити шла, не поворачивая головы и не поднимая глаз, но она знала, в какой момент они прошли мимо баронессы Цайс. Наконец принц с принцессой заняли свои места, и благодарственный молебен начался.

После мессы Чарити и Август торжественно проследовали к выходу, спустились по кафедральной лестнице и заняли места в карете, где к ним присоединилась принцесса Екатерина. Затем они проехали до ратуши, где мэр города и другие видные горожане устроили праздничный завтрак. После все вернулись во дворец, чтобы подготовиться к грандиозному приему, который Август собирался провести в тот же день.

Все мероприятия, запланированные на День Озбальда, прекрасно удались. Принц оглядывал элегантных гостей, собравшихся в банкетном зале, и говорил себе: «Не так давно в этом дворце жил один из генералов Наполеона, а в городе были расквартированы французские войска. И вот теперь, в День Озбальда, все убедились: в Юру вернулась прежняя жизнь. Но почему же я не чувствую себя счастливым?»

Принц покосился на венецианского кузена. Карло вился вокруг Чарити, и это Августу совсем не нравилось; каждый раз, когда он смотрел в сторону Чарити, он видел Карло, обмахивавшего ее веером или подносившего ей стакан пунша. К тому же он то и дело наклонялся и что-то шептал Чарити на ушко.

— Принц, почему вы хмуритесь?

Август невольно вздрогнул: он сразу же узнал этот голос — голос Евы Цайс. Повернувшись к ней, он заставил себя улыбнуться и проговорил:

— Видите ли, я сейчас думал о наполеоновском генерале, который прихватил с собой картину Тинторетто, висевшую когда-то вон на той стене.

Ева засмеялась и села рядом с принцем. Он несколько минут беседовал с ней, а потом вдруг почувствовал, что кто-то смотрит на него. Принц повернул голову и встретился взглядом с Чарити. Щеки ее вспыхнули, она тут же отвернулась от мужа и, взглянув на Карло, что-то сказала ему.

Лоб принца покрылся испариной.

«Она знает, — подумал он. — О Боже, она все знает».

— Август, с вами все в порядке? — спросила Ева.

— Да-да, конечно, все в порядке.

Ева внимательно на него посмотрела:

— Но вы так побледнели… Мне кажется, вам плохо, Август.

Тут зазвучала музыка, и принц сказал:

— Прошу прощения, я должен сопровождать мою жену в музыкальный салон.

Ева кивнула:

— Да, конечно, принц.

Когда Август шел к Чарити, его сердце бешено колотилось. Он снова и снова говорил себе: «Чарити все знает. Она смотрела на нас с Евой. Она знает, она знает, она знает…»

Наконец он остановился возле нее:

— Дорогая, полагаю, пришло время пройти и музыкальный салон.

Она не взглянула на него. Чарити, у которой были самые честные глаза на свете, боялась смотреть на него. Вместо этого она посмотрела на его галстук, кивнула и тихо сказала:

— Хорошо.

Он предложил ей руку, и они направились в музыкальный салон на представление одной из симфоний Бетховена — ее должен был исполнять придворный оркестр.

Когда гости уже собирались расходиться, принцесса Екатерина подошла к сыну и, пристально посмотрев на него, сказала:

— Август, нам надо поговорить. Принц тяжело вздохнул:

— Я очень устал, мама. — Они возвращались из парка, где наблюдали фейерверк. — Это может подождать до завтра?

— Нет, Август. — Принцесса Екатерина поплотнее запахнула отороченный соболем плащ, который надела на платье, когда вышла в парк, чтобы посмотреть праздничный салют. Когда они вошли во дворец, она заявила: — То, что я должна сказать, не терпит отлагательства.

Принц поджал губы.

— Хорошо, мама. Мы можем пойти в музыкальный салон, если вы не возражаете.