Из четырех кораблей линии, в строю остались два крейсера второго ранга. Имея меньшую массу они сумели погасить скорость. Сети провисли и приняли в свои объятия пущенные в них торпеды. Те конечно детонировали, но номер с атакой в образовавшуюся брешь у катерников не прошел. Крейсера воспользовались их отходом, и увеличив скорость начали уходить к основным силам.

Броненосец бодро кренился на левый борт, и вот-вот должен был опрокинуться. Команда уже и не думала о том, чтобы продолжать бой или спасать корабль, занятая только собственным спасением.

Броненосный крейсер несмотря на пробоину в борту не просто оставался на плаву, но и сохранил ход. Правда, обстрел парагвайской эскадры он прекратил, развернул главный калибр заряженный картечью против жалящих его москитов. Правда, это ему не помогло. Совместная атака нескольких катеров привела к очередному попаданию, на этот раз в корму. Экипаж какое-то время еще пытался бороться за живучесть корабля, но вскоре началась массовая и поспешная эвакуация.

Два миноносца, из прикрытия отряда, уходили в сторону основных сил. Один, потерявший ход, был торпедирован катером. Как и эсминец. Была мысль у Измайлова взять на абордаж и его, но Рыченков отмахнулся от этой затеи. И без того досталось на орехи.

Слава богу обошлось без перерождений. Но «Аптечки» на катерах использовали все без остатка. При этом, десяток человек продолжали щеголять хотя и серьезными, но не смертельными ранами. Легкие ранения, при обстреле крупной картечью как бы не подразумеваются. Но с этим можно будет разобраться. Все же запас неиспользованных артефактов еще имеется.

Четыре катера получили серьезные повреждения и нуждались в ремонте. Один пошел ко дну. Его экипаж успели снять, так что, искать парней в море не придется. Погуляли, одним словом. Правда, на этом еще ничего не закончилось.

— Сигнальщик передай по отряду — миноносцам и оставшимся в строю катерам сбор.

— Дорофей Тарасович, снаряды расстреляны практически полностью. Не больше трех десятков на орудие. Нам бы подойти к «Санта Исабель», и пополнить боекомплект. Думаю на миноносцах положение не лучше. Да и на катерах наверняка торпед уже не осталось. У нас две, — Борис счел необходимым обратить внимание старого волка, на очевидное.

— Да и хрен бы с ним, — отмахнулся Рыченков. — Пока, то, да се, потеряем время, а де Каррильо может стать жарко.

— Толку от нас, без боеприпасов.

— Боря, ты куда свой ум растерял? — вздернул бровь, Рыченков. — что сделает де Рамальо как только увидит что, мы готовимся атаковать?

— Сбавит ход?

— Возьми с полки пирожок. Именно, что сбавит, чтобы избежать торпедной атаки, и тут же получит себе на голову кроссинг.

Ну, а что такого. Да, бой еще не закончен. Но по факту, кто его выиграл уже никаких сомнений. Бой? Хм. Учитывая потери, скорее уж какая-то мясорубка. Фрамская, ага.

А ведь еще предстояла десантная операция. В которой Борис участвовать не собирался. Одно дело совершить набег на небольшой остров, где ты сам себе голова и надеешься только на собственные силы. И совсем другое вот так, являясь лишь частью большого механизма. К тому же дурного исполнения, работающего с перебоями. Измайлову его люди дороги. Так что, как-нибудь без него.

Опять сентябрь и снова Москва. Причем все повторяется в точности. Борис прибыл в столицу на «Новике» и ввел его в гавань тот же лоцман. Причал был другим, но именно в той стороне, что и прежде.

Потом Измайлов посетил уже знакомую галерею, чтобы договориться о вернисаже. Станислав Ильич при виде него не на шутку возбудился. И уж тем более, когда узнал, что картин на этот раз значительно больше. Правда его волновал такой момент как инкогнито Бориса. Образ Некто грозил рассыпаться в прах. А значит и цены на картины значительно просядут.

Не сказать, что вопрос денег волновал Бориса. Создание одного единственного образца «Камуфляжа», на что ему требовались считанные дни, приносил в разы больше, чем все картины, написанные им за год. Но отдавать за бесценок полотна, в которые он вложил душу, как бы это пафосно не звучало, он не готов. Либо за достойную плату, либо даром, и никак иначе.

Поэтому он обзавелся двойником, который должен был изображать его самого, среди посетителей галереи. Все кто знал его достаточно хорошо находятся далеко от столицы. А потому подлог не заподозрят. Вышло это случайно, но пришлось вполне кстати. Причем вопрос вовсе не в необходимости сохранения инкогнито.

Заокеанский поход Измайлова едва не обернулся серьезными проблемами. Его попытались выкрасть. Вернее, выкрали. Но ему удалось убедить похитителей в том, что они схватили двойника. А тут еще и появление на людях двойника, изображающего Бориса.