— А как же люди, что пошли за вами? — вперив в него внимательный взгляд, полюбопытствовал боярин.

— Все кто пошел за мной, уже получили больше того, что я обещал.

— А Елизавета Петровна?

— Ей я ничего не обещал. Но благодаря мне, финансовое положение рода, принявшего меня к себе, значительно улучшилось.

— Борис Николаевич, а где ваши родители? Настоящие родители. Вам известна их судьба? — ни с того ни с сего, поинтересовался Яковенков.

— К чему этот вопрос?

— Это не ответ.

— Разумеется я знаю, как у них дела. Пусть лично и не навещал, ввиду непростых взаимоотношений с боярином Морозовым. Я регулярно отправляю им денежные переводы, которые сегодня дошли до тысячи рублей в месяц. Помог подтянуть Разумность, как батюшке с матушкой, так и брату. Они сейчас учатся, и если не станут лениться, то вскоре поднимутся до пятой ступени. Сестренки пока еще малы, но и о них не забуду.

— А отчего вы не приблизите брата к себе?

— Петьку-то? Я могу залить его опытом по самые брови. Но ничего не смогу поделать с его ленью. Захочет учиться и расти над собой, помогу. Будет сидеть в ожидании подачек, сам виноват. Без средств я его не оставлю, но и на многое пусть не расчитывает. В моей же команде только те, кто готов трудиться на свое будущее.

— Понятно. Это хорошо, что вы не забываете об отчем доме, — удовлетворенно кивнув, произнес боярин. — То есть, они так и останутся на Морозовском?

— Это им решать. Обоснуюсь, вызову их к себе. Если пожелают, переедут. Нет, значит так тому и быть.

— Это хорошо. Катя непременно поинтересовалась бы этим вопросом. Ибо из Ивана не помнящего родства, толку не будет.

— Так она и интересовалась, — пожал плечами Борис. — Георгий Иванович, эти ваши вопросы… Могу ли я надеяться, что ваш друг, сообщил вам обнадеживающую новость?

— Можете, Борис Николаевич, — хмыкнул боярин, и тут же уточнил. — Но Кате о том ни слова.

— Отчего?

— Ну должна же она немного попереживать. Не все же мне мучиться. Думаете каково оно было мне узнать, что она положила на вас глаз?

— Предполагаю, что радостью вы не воспылали, несмотря на мою одаренность.

— Именно.

— Я могила, — заверил Борис, вовсе не уверенный в том, что сумеет сдержать обещание.

— Вот и замечательно, — удовлетворенно подытожил Яковенков, поднимаясь с кресла…

Конец