После случая с Просвирой, о силовом варианте в конкуренции с ними уже никто не задумывался. Вольные капитаны либо становились на мостики пароходов стариков разбойников. Либо уходили в грузоперевозки. Что так же было достаточно востребованной услугой.

— Да ладно тебе. Мне что же теперь в танке ездить, — отмахнулся Борис.

— Причем тут танк, — искренне удивился Рыченков, подразумевая емкость для жидкости.

— Ну в смысле в блиндированном автомобиле.

— И где тут связь? — продолжал недоумевать старик.

— Нет связи. Оговорился я.

— Ладно. Но только без охраны оно все одно неправильно.

— Да что со мной случится в Голубицке-то. Дорофей Тарасович, я уж говорил, не идет тебе из себя наседку изображать. Все, я пошел.

— Ты домой, к Турусову-то, или на верфь?

— Домой, — откинув крышку часов, ответил Измайлов.

— Вот и ладно. Я Якова туда вызову. И без разговоров мне. А то, вот так оставишь тебя без догляду, так ты обязательно во что-нибудь вляпаешься. Талант у тебя такой.

Вообще-то у Бориса есть что возразить. Доводов, эдак, с воз и маленькую тележку. Но он все же предпочел промолчать. Что ни говори, а старики разбойники о нем пекутся как о сыне. Хотя, вот ей-ей, лучше бы своими озаботились.

Их возраст теперь ровным счетом ничего не значит. У обоих высшее образование за плечами, о чем свидетельствую дипломы Голубицкого университета. А значит по возрождению в кармане. И с достатком теперь полный порядок. Но нет, держатся за него. Чему он, признаться, откровенно рад.

Инженер-кораблестроитель Турусов проживал в стороне от центра. Еще не рабочая окраина, но уже встречаются дома пребывающие не в лучшем виде. И мостовая изобилует выбоинами, заделать которые у городских властей не доходят руки. Или все же не хватает пинка животворящего. Казна боярина Голубицкого не бедствует. Так что, средства всяко-разно имеются. Иное дело, что лень и некомпетентность свойственны не только прежнему миру Бориса. Они вполне себе процветают и здесь.

Измайлов ухмыльнулся и сделал себе зарубочку, написать в канцелярию боярина жалобу. Ему как-то без разницы, он с местными чиновниками отношения испортить не боится. А анонимки тут не рассматривают. Сразу отправляют в урну. Если только в полицейской управе или жандармском отделении. Но это уже совсем другое.

Вошел в подъезд нужного пошарпанного трехэтажного дома. Поднялся на второй, и остановившись у нужной двери, провернул механический звонок. На зов явилась домработница. Эдакая молодуха, с приветливым лицом и пышными формами. Про таких говорят, кровь с молоком.

Сам-то инженер среднего росточка и сложения, с коротко стриженными и редкими русыми волосами. Взгляду не за что зацепиться. Но прислугу себе подобрал такую, что — возьмешь в руки, маешь вещь! Угу. Тот еще шалунишка. Живет-то один. Закоренелый холостяк. В то же время в общении с женским полом робеет. А тут оно как-то само сложилось. Да и бабе какой-никакой прибавок. Поди одна троих тянет. Ну не удержался Измайлов. Выяснил.

— Здравствуй, Анюта.

— Здравия вам, Борис Николаевич.

— Хозяин-то дома? — поинтересовался он у женщины.

— Отдыхают после обеда. Да вы не беспокойтесь, ему уж вставать пора. На службу возвращаться. Проходите, я пока полдничать соберу.

Рабочий день на верфи длится двенадцать часов. Но это у рабочих и постоянно присматривающими за ними мастерами. Инженера же белая кость. Им положен обеденный перерыв в три часа. До завода не так уж и далеко. Так что, полтора часа в обед Турусов всяко разно урвать успевал.

— Здравия вам, Борис Николаевич. Какими судьбами? — выходя в столовую и запахивая халат, поинтересовался инженер.

— Здравствуйте, Сильвестр Петрович. Да вот, оказался в городе, решил вас навестить. Заодно поинтересоваться, как у вас обстоят дела с катером.

— А «Новик» вас, стало быть, не интересует?

— С «Новиком» все понятно. И ничего нового вы мне не поведаете. Тем более, что до обеда общались с Дорофеем Тарасовичем.

— Да, это так. Был он на заводе.

Минный крейсер они начали строить в октябре прошлого года. Был конечно риск, что проект может превратиться в долгострой из-за нехватки средств. Тем более, что средняя цена за тонну водоизмещения должна была подрасти процентов на тридцать. Причина в проекте, включающем в себя слишком много не типичного.