Следующая неделя была для меня адом. С самого утра эти двое уродов перехватывали меня и вели к чанам и речке, где до самого заката гоняли с вёдрами. Если я запинался, проливал воду или уставал так, что уже не мог таскать тяжелые вёдра, меня аккуратно, но очень больно избивали. Так, чтоб следов не оставалось, а мне бы казалось, что я сдохну прямо там. Всё это сопровождалось насмешками, а их прозвище «говноедка» преследовало меня даже в кошмарах по ночам.

Естественно, за неделю я не смог наполнить даже одного чана для воды. Это послужило отличным оправданием для мучителей для того, чтоб лишить меня еды. «Кто не выполняет норму — тот и не ест!». Голод бы совсем подточил мои силы, если бы не соседка. Она как бы извиняясь ещё в первый день пробормотала, что она только на первом уровне Очищения тела, но зато молча подкидывала часть своей еды. Так что я возвращался в комнату, быстро сгрызал пару сухарей и варёную картофелину и проваливался в тревожный сон. Несколько попыток утро поговорить с Тан Ми провалились, Ла Ши и Фу Джа не пускали меня к нему, а сразу «брали в оборот».

Самое плохое, что у меня не было ни сил, ни времени даже заглянуть в свитки с методом культивации. Как я их положил под подушку, так они там и лежали. Ну и зачем я тогда здесь, если даже развиваться не могу?

На восьмой день неожиданно для меня, да и для моих мучителей, всё закончилось. Я как раз принёс по полведра воды и выливал их в первую ёмкость, а Ла Ши с Фу Джа «подбадривали» меня плевками и поджопниками, когда будто из ниоткуда выпрыгнул Тан Ми.

— Так-так-так! Так вот, значит, что вы тут делаете! — он будто равнодушно обвёл всю эту картину взглядом.

— Брат Тан Ми! Я рад тебя видеть! — Ла Ши тут же подскочил к нему и схватил за рукав, его подельник сделал то же, но с другим рукавом.

— Старший! Я так рад тебя видеть! Но что тебя привело сюда? — Фу Джа подобострастно тряс рукав.

— Я, знаете ли, заглянул сюда от Старейшины Каншоу Рена. Он, понимаете ли, не менее двух часов рассказывал мне, что в на всё горе нет воды уже неделю, а я, как ответственный за учеников-мастеровых и их труд, должен знать, почему же такая неприятность произошла.

— Ох, брат Тан Ми, это всё эта ленивая скотина! — Ла Ши пнул меня так, что я упал. И остался лежать. Хрен с ними, полежу, а т опять собьют с ног.

— Да-да, Старший Тан Ми, эта кривоногая обезьяна никак не хочет быстрее носить воду! Это всё её вина!

— Так вы говорите, что это всё её вина, да?

— Брат Тан Ми проницателен, как взгляд Будды! Мы просто учили её, как правильно работать, а она всё отказывалась принимать науку, сука! — Ла Ши заискивающе заглядывал в глаза начальству.

— Брат Ла Ши всё верно говорит! Мы просто учили эту…

— Пасть закрыли. — Тан Ми перестал притворяться равнодушным, глаза загорелись злобой, на скулах заиграли желваки. — Вы тут, значит, учительствуете, а я за вас от Старейшины пропиздонов получаю! Так, значит?!

— Мы…

— ЗАТКНУЛИСЬ! Вы, тупые сыны шлюх, себя Великими Старейшинами вообразили, что ли, что учителями заделались?! Я вам что сказал сделать? Найти ей работу, которая она сможет делать, и всё. А вы на неё свою свалили, в результате её не делали целую неделю, ещё и перед старейшиной меня подставили!

— Мы… — договорить Фу Джа не успел, Тан Ми сверхбыстро хлестнул ему по лицу рукой так, что кровь из разорвавшейся от удара щеки брызнула метра на полтора в сторону. Не стал ждать реплики Ла Ши, а пнул его ногой в живот, Ла Ши скрутило в бублик и пронесло надо мной.

— Всё. Ваши поблажки как моих помощников закончились. Чтоб все ёмкости были наполнены к вечеру! А потом пойдёте добывать духовные камни в шахту! На год! Шагайте, уроды, шевелите каструпалками своими!

Двое моих мучителей поднялись с земли, и, постанывая и скрючиваясь, подхватили вёдра. Смотря на их понуренные спины, удаляющиеся по тропинке, я не мог сдерживать широкой, счастливой улыбки! Получили, ублюдки, получили! Надеюсь, им в шихте отольётся той же монетой!

— А ты чего тут разлеглась и отдыхаешь? — Тан Ми легко, но чувствительно пнул меня в бок. — Поднимайся, я сам тебе определю работу.

Ох, спускаться с горы, скажу я вам, гораздо приятнее, чем подниматься на неё! А если этот спуск не в сумерках, как уже стало обычным, а при свете дня — так это впятеро приятнее! Удовольствие и удовлетворённость переполняли меня, заглушая даже боль от побоев. Не знаю, что будет дальше, но теперь, я надеюсь, у меня будет время изучить методики и начать культивировать. Красота, жди меня — я уже близко к тебе!

— Тааааак, таааааак. — Тан Ми перебирал карточки в самой обычной картотеке, каких можно увидеть в заводских бухгалтериях, ещё при СССР сделанных. — Не то, не то… Ты мышей ловить умеешь? — он внезапно строго посмотрел на меня.

— Неееееет. — я растерянно хлопнул глазами пару раз. Блин, ну каким образом я бы умел их ловить?

— Значит, и это не то. — он засунул карточку обратно в ящичек. — О! Нашел! «Внутреннему ученику Паолян Нянхаю требуется ученик-помощник». Как раз по тебе работка.