— Это ещё что такое?

Она накрывает её своей ладонью и сверкает на меня уязвлённым взглядом.

— Ничего.

— Не надо мне тут. Ты обещала. — Она смотрит на свои ноги. — Нелл. Ты поклялась. Давай снимай.

Она шепчет мне в ответ:

— Нет.

Я хватаю цепочку. Но Нелл бесшумно проскакивает мимо меня на кухню. Я дёргаю её за локоть назад, но замираю, когда замечаю Мэгс, стоящую на лестнице.

Мои пальцы разжимаются, и выражение лица смягчается. Надеясь, что всё это похоже на обыкновенное валяние дурака. Поведение Нелл мне тоже не помогает: она без слов уходит в гостиную, оставив меня наедине с сестрой. Не знаю, как много услышала Мэгс, но, надеюсь, совсем немного. Я спрашиваю её:

— Нашла что-нибудь?

— В новостях ещё нет ни одного репортажа.

Я беру свой стакан со стола.

— Думаешь, они действительно нашли её?

— Может быть.

Она не отводит от меня взгляд, наверное, пытаясь заметить во мне хотя бы малейшие намёки на проявление истерики и рыданий из-за исчезновения моей бывшей лучшей подруги, но она понимает, как дела обстоят на самом деле. Даже тем прошлогодним субботним утром после звонка её мамы я не плакала. Скорее всего, она уже обзвонила всех из своего списка кроме меня, так как я к ним даже в гости не приходила.

«Рианона осталась у тебя на ночёвку?» — Нет. — «А ты её видела? Была какая-то вечеринка?»

Я была слишком заспанная и еле ворочала языком.

«Я не могу её найти. Нигде не могу её найти».

Я не плакала на общем школьном собрании в первый учебный день, когда владеющих какой-либо информацией попросили сообщить о ней. Половина всхлипывающих даже не знали Рианону. Когда-то я её знала. Тогда она носила брекеты и короткий боб, всегда завитый внутрь, — она постоянно заправляла волосы за уши и надевала футболки с аниме или из детского лагеря. Я не плакала, когда в конце учебного года показывали слайд-шоу в память о Рианоне. Началось оно с нашей фотографии из шестого класса, на которой мы препарировали червя. Дальше появилась смеющаяся Рианона на уроке труда — на ней тогда были защитные пластиковые очки. Каждый год она менялась. Отращивала волосы, перекидывая их на одно плечо, училась краситься, меняла свой стиль одежды, восприятие себя и даже улыбку, которая на фотографии как бы тонко намекала нам на что-то.

Пока мы с Нелл смотрим дневные телепередачи, не обращая друг на друга никакого внимания, Мэгс спускается к нам с ноутбуком и продолжает проверять новостные сайты Ellsworth American и WABI-TV. Мамы всё ещё нет. Обычно она приезжает вовремя. Я выглядываю из окна в надежде увидеть её машину на подъездной дорожке.

Без пятнадцати шесть открывается входная дверь, и на кухню входит Либби. Скорее всего, она пришла в замешательство от того, что ужин ещё не готов и стол не накрыт. Она выглядывает из двери в гостиную.

— Где она?

Мэгс не оборачивается.

— Опаздывает.

В этот момент к дому подъезжает пикап Ханта. Мы выходим на кухню и наблюдаем, как мама выбирается с пассажирского сиденья.

— Где твоя машина? — накидывается на маму Либби, как только она открывает сетчатую дверь.

— На парковке у Данфорда. Хант считает, что стартер барахлит.

Мама кладёт свою потёртую кожаную сумку на столешницу и упирается руками в поясницу, которая болит у неё с тех пор, как они попали с папой в аварию на мотоцикле ещё до нашего рождения. Мама побывала в больнице, а мотоцикл отправился в салон Гэри, где, наверное, до сих пор ржавеет среди колымаг. Сейчас трудно представить двадцатилетнюю маму, крепко прижимающуюся к папе на крутом повороте. Когда мама возвращается с работы, она всегда выглядит обессиленной и бледной, как будто это не она, а её старая фотография, которая выцвела на солнце.

Я слышу, как на улице заводится машина.

— Он уезжает? Даже не пригласила его на ужин?

Мама открывает рот, а я говорю:

— Сейчас позову. — Под дождём сбегаю по ступеням и размахиваю руками в воздухе. — Эй!

Хант пытается отказаться, но я этого не позволяю: затаскиваю его в дом и ставлю к столу ещё один стул. На голову Ханта надета пыльная оранжевая кепка фирмы Husqvarna. Он снимает и сжимает её в руках, наблюдая за мамой. От дождя у него тёмные пятна на рубашке с коротким рукавом, капельки воды поблёскивают на его волосатых руках.

— Придётся немного подождать. Надеюсь, ты не возражаешь. — Мама вытирает руки о свои джинсы и выглядит как никогда растерянной. — Не уверена, что у нас есть...

— Сейчас и посмотрим. — Мэгс открывает холодильник. — Кукурузные початки? Дарси, иди возьми несколько. Нелл, сделай бургеры. Они у тебя хорошо получаются.

В этом году кукуруза выросла небольшой, и когда я снимаю с неё шелуху, вытаскиваю из початка несколько древесных жуков. Никто этого не заметит в отваренном виде. Мы с девчонками разделяем обязанности, пока Либби заваривает кофе и кидает в него кубики льда не сводя глаз с Ханта сквозь пар.

Бывало, что мама готовила Ханту еду у нас дома, но сегодня он впервые остался у нас на ужин. Кажется, что ему немного некомфортно сидеть за столом со сложенными на виниловую сервировочную салфетку руками. Может быть, это из-за того, что стул слишком низок для него. Я включаю радио, и начинаются новости, но вспомнив про Рианону, сразу выключаю приёмник. Не хочу, чтобы о ней говорили за столом.

Мясо шипит на сковороде. Мама наполняет кружку для себя и Ханта и прочищает горло.

— Наверное, нужно позвонить Гэри.