— Погоди. Она тоже приходит к тебе? — Я чувствовала себя потерянной после последнего сна. Я была почти уверена, что она ушла.

— Я — пророк. Многие духи приходят ко мне. У тебя грустный голос. — Он открыл дверь в конце коридора. — В этом нет необходимости. Она все еще с тобой, даже если больше не посещает твои сны.

— Что она тебе сказала?

— Показала, — поправил он. — То, что видела ты, видел и я.

Мне хотелось узнать больше. В конце концов, он был пророком.

— Ты видел наше будущее? Выиграем ли мы битву? Я имею в виду, остановим Конемара.

— То, что я вижу — это возможные результаты. Все зависит от выбора, который ты и окружающие тебя люди делаете, победит добро зло или нет. Я скажу, что, в конце концов, ты должна отбросить эмоции. Думай головой. Забирай жизнь без колебаний. Ибо в этот момент ты можешь потерять все.

Мои руки дрожали от его слов, и я сжала их в кулаки. Мысль о том, к чему приведет этот поиск, пугала меня, но я не могла остановиться. Я должна была идти за Ником и остальными.

— Кто тут ходит? — Из угла комнаты донесся низкий гортанный голос. В мягком кресле сидел очень старый человек с копной курчавых седых волос на голове и бородой. Тонкая морщинистая кожа свисала с его рук и лица. Его мутные глаза метнулись в нашу сторону.

— Таави, девушка, о которой я тебе говорил, пришла.

— Хорошо. Давайте покончим с этим, чтобы я мог вернуться ко сну. — Он схватил нож с тарелки с фруктами и сыром, стоявшей на столе рядом с ним.

Он собирается порезать себя? Да. Он только что это сделал.

Кровь каплями стекала с красной линии на его ладони, где он провел ножом.

— Сработала бы булавка или иголка. — Я вытащила кейс из сапога и достала пустой пузырек. — Ты можешь подержать? — Я протянула кейс Бастьену.

Я держала стеклянный флакон под дрожащей рукой Таави.

Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы держать руку поднятой. Но даже так, он сжал свою руку так сильно, как только мог, позволяя крови капать из пореза во флакон. Рада обернул раненую руку Таави тонким куском ткани.

Таави опустил руку и откинулся на спинку стула.

— А теперь иди, — сказал он. — Я не испытывал такого волнения со времен безумств фейри в тысяча девятьсот двадцать втором году.

— Спасибо, — сказала я, натягивая капюшон на голову. — То, что вы сделали здесь сегодня, может спасти миллиарды жизней.

Он прищелкнул языком и прошептал:

— Это не спасет меня. — Его глаза закрылись.

Таави никого не обманывал. Я чувствовала, что ему не все равно, иначе зачем бы он так рьяно резал себе руку?

Бастьен передал мне футляр. Я сунула пузырек внутрь и закрыла его крышкой, прежде чем убрать обратно в ботинок.

Рада вывел нас наружу и повел вниз по нескольким длинным лестницам и под пешеходные мостики. Мы не остались незамеченными. Люди с любопытством смотрели на три фигуры в капюшонах, следовавшие за пророком в пестром одеянии.

Он резко остановился.

— Быстро, сюда. — Он махнул рукой, чтобы мы свернули в крытую аллею. Круглые булыжники были выветрены и неровны. По обе стороны дорожки тянулись арочные дверные проемы, а между ними — цветы в горшках.

— Что?..

Рука Рада взметнулась вверх, словно охранник на перекрестке, обрывая мой вопрос. Он открыл синюю дверь и жестом пригласил нас войти.

В комнату ворвался Эдгар, мы с Бастьеном следовали за ним по пятам. Эдгар встал в боевую стойку и оглядел комнату. Вдоль стен стояли полки и бочки, а в углу были сложены метлы. Должно быть, это была задняя комната какого-то магазина.

— Что произошло? — спросил Бастьен.

Рада приоткрыл дверь и выглянул наружу.

— Я заметил несколько Стражей в форме Совета.

Эдгар резко повернул голову в сторону Рада.

— В форме Совета? Что они здесь делают?

— Совет вернул на службу всех отставных Стражей моложе сорока лет. — Рада открыл дверь пошире. — Оставайтесь здесь, а я вернусь, когда будет чисто.

В дверь, ведущую в магазин, вошла женщина. Она возбужденно заговорила на незнакомом мне мелодичном языке. Рада ответил ей, и она кивнула, а затем вернулась в переднюю часть магазина.

— Она предупредит, если кто-нибудь из этих Стражей придет. — Он закрыл за собой дверь.

Я прикусила ноготь большого пальца, пока мы ждали его возвращения, мои мысли текли, как вода в треснувшей плотине — неслись и не останавливались. Неужели эти люди искали нас? Кто-то сказал им, что мы здесь? Что они сделают с нами, если поймают? Я схватилась за голову, надеясь заставить свой разум замолчать.

Бастьен прислонился ко мне.

— С тобой все в порядке?

— Голова болит, — только и сказала я.