– Она высокомерная, грубая, - перечисляла София, тыча сложенным зонтиком в песчаную дорожку. – Я была против их союза изначально! Она совсем не подходит моему мальчику.

– Вчера она вела себя очень мило, - добродушно ответил месье Аржансон, попыхивая трубкой.

– Это притворство! – сердито возразила его жена.
– Наверное, все дело в том, что она очень красива, и ты смотришь на нее глазами мужчины. А я смотрю глазами матери и вижу, что мой сын несчастен с ней.

Они остановились в тени лип, глядя, как голуби сбились в стаю, греясь на солнце, и месье Огюст примирительно сказал:

– Она красива, но это не главное. В ней есть огонек. Такие женщины всегда привлекают мужчин. И Этьен, я думаю, ценит в ней именно это.

– Это не огонек, это чертовка, - проворчала София.
– Мой мальчик еще наплачется с ней!

– Он уже далеко не мальчик, - деликатно напомнил ей муж. – И лучше не вмешивайся в их отношения. Они поссорятся и помирятся, а твое вмешательство никогда не простят.

– Как я могу не вмешиваться?! – София с таким возмущением вскинула голову, чтобы посмотреть на мужа, что чуть не потеряла шляпку. – Я – его мать! Я обязана приложить все силы, чтобы ему было хорошо и…

Слова ее заглушили пронзительный вой и адский грохот. София взвизгнула, месье Огюст оглянулся, а я только и успела, что отступить вглубь комнаты, чтобы не быть замеченной.

Снова повторился странный звук – как фабричный гудок, только выше и пронзительней, сердце от него так и переворачивалось. Из кухни выскочили перепуганные Сесиль и мадам Пелетье, и бросились к выходу. Я побежала за ними, гадая, что могло быть причиной такого шума.

Мы высыпали на крыльцо одновременно с Аржансонами, которые спешили из сада.

На дорожке перед домом стояла карета – с открытым верхом, на четырех металлических колесах, с металлическими же бортами. На облучке восседал закутанный в черную шубу граф де ла Мар и вдохновенно давил ладонью на резиновую грушу с металлической воронкой – она-то и издавала пронзительный звук. На голове графа были кожаная шапка и круглые очки, которые он сдвинул на затылок. Волосы растрепались и смешно торчали в разные стороны, а руки и левая щека были перепачканы чем-то черным и маслянистым.

– Ради всего святого, Этьен! – завопила София, затыкая уши. – Прекрати!

– Как вам? – похвалился он и нажал еще пару раз, вспугнув голубей. – Теперь даже глухой не встанет у меня на пути!

– Что это? – строго спросила его мать.

– Клаксон! – объявил он гордо. – Гораздо лучше, чем кричать, чтобы убирались с дороги.

– Ты перепугал нас до смерти!.. – София погрозила ему зонтиком. – У меня до сих пор сердце не успокоится… - она облокотилась на руку мужа и прикрыла лицо ладонью.

– Пойдем в дом, дорогая, - предложил ей месье Огюст. – Может, тебе лучше прилечь?

– Мы собирались в церковь после завтрака, - напомнил Этьен, лихо выпрыгивая из кареты. – Я специально подогнал машину…

София отняла руку от лица, и они с мужем выразительно переглянулись.

– Тут дорога почти ровная, - принялся убеждать их Этьен. – Это не как в Шале, тут нет камней.

– Благодарю, но мы лучше отправимся в Санреж на лошадях, - тоном, не терпящим возражений, сказала София. – Вымой руки, и пойдемте завтракать, - она поднялась по ступеням и добавила, прежде чем войти в дом: – И лучше переоденься, Этьен. Ты весь пропах керосином.

Служанки потянулись в дом следом за мадам Аржансон и ее мужем, и я осталась на крыльце одна.

Граф достал из кармана платок, безуспешно пытаясь стереть темные пятна с ладоней. Он тер скомканным платком с таким ожесточением, словно собирался протереть собственную кожу до дыр. Потом он поднял голову, увидел меня и сразу отвернулся. Я не стала раздражать его и тихонько вернулась в столовую.

– Предлагаю не ждать Этьена, - командовала София, хмуря брови. – Садимся за стол, а то опоздаем к службе.

Мадам Пелетье поставила перед ней блюдо со сладкими слойками – еще горячими, пахнущими вишневым вареньем, и София немного подобрела.

– Этьен как с ума сошел со своими машинами, - пожаловалась она мне. – Я ничего не имею против, если он занят фабрикой – хотя, на мой взгляд, это дело купцов и ремесленников, а графу можно было заняться чем-то более благородным – воинской службой, например. Или политикой… Но сегодня можно было не устраивать переполох с утра!

– Он предложил прокатиться до церкви, - смущенно хмыкнул месье Онгюст, передавая мне баночку с мармеладом.