– На большее? – переспросила я, захваченная его порывом.

– Осталось покорить небо, - сказал он и с усмешкой посмотрел на легкие перистые облачка. – Пожалуй, мы с отцом сходим на озеро, порыбачить. Погода – как раз ловить карпов. Не поссоришься с матерью?

Я заверила его, что буду вести себя согласно образчику достойной жены, и он только хмыкнул в ответ.

После обеда, когда мужчины отправились на рыбалку, мы с Софией устроились в гостиной. Мадам откровенно скучала – пыталась вышивать, потом взяла книгу, а потом заметила, чем занимаюсь я.

– Что это за штучка у вас, Розалин? – спросила она, пересаживаясь на диван ко мне.

– Это челнок для фриволите, - объяснила я.
– У нас его почти не знают, но моя мама научилась от своей бабушки. Это успокаивает, и мне нравится больше, чем вязание или вышивание. Не надо считать петли и иглой не уколешься. А кружевная тесьма всегда пригодится в хозяйстве.

– Все верно, - сказала София, следя, как я при помощи деревянного овального челнока плела тесьму. – Это кажется таким простым…

– И на самом деле – ничего сложного, - заверила я ее. – Если хотите, я вас научу.

Я взялась показывать приемы фриволите с тем большим усердием, что разговор о рукоделии не был опасен. Софии не придет в голову заговаривать об общих знакомых или - чего доброго! – выяснять, с чего это ее дорогой сыночек решил разводиться.

Вскоре беседа приобрела более доверительный характер, и София, орудуя челноком, принялась вспоминать детство Этьена. Я не мешала ей, потому что когда мать рассказывает о сыне – остальные могут помолчать и подумать о чем-то своем. Но думать о другом не получалось, и я поймала себя на том, что прислушиваюсь к рассказам мадам Аржансон с интересом.

– Ах, он был такой упрямый, - поверяла она мне. – Мы с мужем не могли с ним сладить. А после того, как мой дорогой Эмильен умер, он вообще никого не слушает. Хотя с Огюстом у них хорошие отношения, но Огюст – не отец, он ко всему относится так мягко… Да и разве мужчина может понять сердце матери? Эти ужасные машины… Это ведь так опасно! Все может взорваться! Я слышала об этом. А аварии?! Вдруг он попадет в аварию!

– Но на лошади вероятность аварии еще выше, - успокоила я ее, пытаясь скрыть улыбку. Потому что беспокойство о графе, словно он был еще мальчишкой в коротких штанишках, казалось мне забавным. – Машину не напугать, она не подвернет ногу, и все зависит только от умения того, кто ее ведет.

София посмотрела на меня с сомнением, а потом вздохнула:

– А ведь вы правы. Вот наш сосед – месье Нитуш, вылетел из седла, когда лошадь испугалась ворон и понесла, и сломал ключицу.

– Машину вороны не испугают, - заверила я ее.

– Спасибо, дорогая, вы меня утешили, - она с признательностью погладила меня по руке, но тут же заговорила о другом, словно застеснявшись своего порыва.

Мужчины вернулись уже в сумерках, и Этьен первым делом внимательно посмотрел на меня и на мать.

– Как провели время? – спросил он, целуя мать.

– Мы ничуть не скучали без вас, - ответила она. – Мы с дорогой Розалин прекрасно провели время, и не появись вы – прекрасно бы поужинали.

– Что поделать? Придется тебе терпеть за столом наше присутствие, - весело объявил Этьен. – И мы голодны, как волки! Скажи, чтобы накрывали на стол, - он подошел ко мне, и поцеловал – тоже в щеку, но долгим поцелуем, обняв за талию, а потом шепнул: - Хвалю, отлично стараешься.

Я притворилась, что меня совсем не задела его оскорбительная похвала. Ужин прошел спокойно и мило, месье Огюст очень уморительно рассказывал, как они с Этьеном рыбачили, и мы с Софией не могли удержаться от смеха.

Граф почти не участвовал в разговоре – потягивал вино, слушал, подперев голову, и как-то очень внимательно смотрел на меня. А может, мне это чудилось при неверном свете свечей.

София предложила сыграть перед сном в карты, и мужчины ее поддержали. Но я не умела играть и перепугалась до смерти. Я попыталась отговориться усталостью, но Этьен мне не поверил.

– Не скромничай, дорогая, - сказал он, тасуя колоду карт и поглядывая на меня все так же странно.
– Мы прекрасно знаем, что ты можешь играть сутки напролет.

– Сегодня нет настроения, - быстро сказала я.

– Тогда иди ко мне, - он бросил карты на стол, крапом вверх и поманил меня пальцем. – Сядешь рядом со мной. Это наверняка принесет мне удачу.

Я замешкалась, не зная, как улизнуть, но граф схватил меня за руку и притянул, усадив к себе на колени против моей воли.

– Этьен, это неприлично… - попробовала усовестить его я, но он только рассмеялся и обнял меня покрепче за талию.

– Берешь карты, - командовал он, - и держишь. А я буду говорить, какую карту класть, - и он взял еще один бокал с вином.