Шрифт:
Но вопреки здравому смыслу он уже подносил палец к ее губам. Эта игра была ей хорошо известна, и ею она умело распаляла его, когда он был глупым и влюбленным. Только в этот раз Розалин опять принялась строить из себя скромницу и смотрела на него непонимающе.
– Открой рот, - потребовал Этьен, но она лишь плотнее сжала губы и испуганно покачала головой.
– Играешь со мной? – взбесился он в одно мгновенье. – Лучше не надо, потому что тогда я не сдержусь и точно возьму тебя по-настоящему!..
Она приоткрыла рот тут же. И как это сделала…
Этьен чуть не выстрелил, увидев, как за розовыми губами влажно блеснули зубы – ровные, белые, словно жемчужины.
Он погрузился пальцем в эту сладкую западню, но Розалин не торопилась продолжать.
– Что ждешь? – сказал он, умирая от желания.
Но она смотрела на него, широко распахнутыми глазами. Словно не знала, что он от нее требует. Эта чертовка и в самом деле решила доконать его сегодня ночью!
– Пососи мой палец, - велел он, и она послушно сомкнула губы с таким возбуждающим причмокиванием и пошевелила языком так шелковисто, что Этьен понял, что этого ему мало.
Когда-то он клялся, что никогда больше не поцелует ее в губы – в лживый рот, знавший слишком многих. Но клятвы были забыты, стоило только этим губам приласкать его.
Этьен поцеловал ее грубо, свирепо, и когда она попыталась уклониться, удержал ее за затылок, проникая уже не пальцем, а языком во влажную глубину рта. Даже ее вкус сейчас был иным – свежим, сладким…
Он придавил ее всем телом, потираясь об нее ноющим членом, и это было уже слишком. Сказались и вино, и долгое воздержание, и… дьявольская красота этой женщины, которая становилась с каждым днем все прекраснее.
Разрядка наступила быстро и ошеломительно – Этьен глухо вскрикнул, оторвавшись от губ жены, и упал ничком - тяжело дыша, уткнувшись лицом в шею Розалин, сжимая ее в объятиях. Ее аромат сводил с ума – словно она и в самом деле была цветком, а не женщиной.
Розалин попыталась освободиться, но он ее не пустил. Пусть все – вранье и предательство, но сейчас он был почти счастлив и хотел продлить подольше это ощущение близости и удовлетворения.
Когда дыхание выровнялось, он перекатился на спину, давая свободу жене. Она сразу поднялась с постели и скрылась за ширмой, поставленной у стены – наверное, хотела поскорее переодеться.
Она и в самом деле появилась через пару минут уже в халате, плотно запахивая его на груди. Шпильки вывалились из прически, и Розалин подобрала волосы, перевязав их лентой пониже затылка.
Сил не было совсем, и Этьен только проследил за женой взглядом, когда она подошла к столику, где стоял кувшин с водой, налила немного в таз для умывания и опять скрылась за ширмой.
Раздался тихий плеск воды, а потом жена опять появилась.
– Я буду спать в гостиной, - сказала она так холодно, что одной этой фразой разбила все иллюзии о счастливом умиротворении.
– С чего это? – спросил Этьен. – Спи здесь.
Она промолчала, решительно затянув пояс на халате, и этот жест лживой добродетели разозлил Этьена в десять раз сильнее.
– Ты вроде бы недовольна? – спросил он с издевкой, вытягивая из-под себя покрывало, вытирая пониже живота и бросая покрывало на пол. – Раньше ты делала это охотно. Или все потому, что приходится делать это мне? Будь на моем месте кто-то из твоих любовников, уже скакала бы на нем и повизгивала от удовольствия?
Розалин вздрогнула, будто он ударил ее, и в ее глазах Этьен увидел настоящую ненависть. Он уже и забыл, как это больно – когда она смотрит на него с ненавистью. Сейчас она скажет что-то оскорбительное, обидное, и волшебство рассеется окончательно, потому что перед ним появится настоящая, прежняя Розалин.
– Каковы бы ни были ваши чувства ко мне, - произнесла жена, и голос ее дрожал – но не от страха, а от обиды, Этьен чувствовал, что она и сама дрожит от гнева, как натянутая струна, – пусть даже вы меня ненавидите, так поступать со мной вам никто не позволял!
– Продолжай, - разрешил Этьен, приподнимаясь на локте, чтобы получше видеть замечательную актрису. Оскорбленная добродетель – что-то новенькое из амплуа Розалин де ла Мар. Было бы привычнее, сломай она снова веер о его голову или даже запусти в него кувшином.
– Вы вели себя отвратительно, - она выпятила подбородок. – И я… я все равно пойду спать в гостиную. Подальше от вас.
– Какие мы гордые! – презрительно бросил Этьен. – Спи здесь, я сказал. Сам пойду… в гостиную.
Он поднялся с постели, надел штаны, забыв о нижнем белье, натянул рубашку, подхватил туфли и вышел из спальни, даже не взглянув на жену на прощание.