Боль в его голосе заставила Моне прикусить язык. Последние слова звенели горечью в ушах. После нескольких минут тишины она нашла силы и ответила:

– Я сочувствую детям, им пришлось пережить потерю матери, они нуждаются в постоянстве и бережном отношении, но я не тот человек, который тебе нужен.

– Почему? Ты хорошо ладишь с детьми.

– Я работала с детьми, пока не нашла постоянную работу. Сегодня я работала за троих в Бернардс, так как две девочки не вышли на работу. Если я уеду, то завтра вообще никого не будет в салоне. Меня не отпустят так спонтанно. Нужно говорить с руководством, объяснять ситуацию…

– Я уже перекинулся парой слов с Чарльзом.

– Бернардом?

Марку нетерпеливо наклонил набок голову.

– Он сказал, что сожалеет о сложившейся ситуации в нашей семье и уверен, что ты будешь лучшей помощницей…

– Что за ситуация? – с негодованием воскликнула Моне, тщетно борясь с нарастающим в груди гневом. – Ты решил покататься на лыжах со своей новой подружкой, а няня как раз в отпуске, и это называется «сложившейся ситуацией»?

– Но у меня нет другого помощника.

– Тогда сделай то, что делают все в такой ситуации, – нанимают вторую няню в профессиональном агентстве. Ты отказываешься – значит, не все так плохо.

Марку пожал плечами.

– Ты не права. Чарльз согласился, что маленьких детей нельзя оставлять с незнакомцем. Когда я объяснил ему твою причастность к нашей семье, он подтвердил: ты лучший выбор.

Какая игра на публику. Вот негодный! Моне не переставала удивляться искусству его манипуляции.

– Не могу поверить, что ты пошел к моему начальнику и рассказал ему душещипательную историю моей жизни. Я в бешенстве, что ты обсуждал меня с владельцем Бернардс за моей спиной и без согласия.

– Я не знал, что ты так критично воспримешь, если Чарльз узнает о наших тесных родственных связях. Более того, я думаю, это поможет тебе сохранить место и даже получить продвижение после Нового года.

– Что именно ты рассказал Чарльзу о наших родственных связях? Что моя мать была любовницей твоего отца?

– Нет, что мы родственники, что ты дочь Эдварда Уайлда. Кстати, твой отец входит в совет директоров в Бернардс. Думаю, твой быстрый карьерный рост как-то с этим связан.

Моне не верила своим ушам. Она и понятия не имела, что отец частично владеет Бернардс.

– Я заслужила продвижение усердием и трудолюбием, а не семейными связями.

– Твоего отца очень уважают в банковских кругах.

– Но ко мне это не имеет никакого отношения. Я видела его пару раз в жизни. Ему было наплевать, пока я сама не пришла и не попросила его о помощи. Сначала он заупрямился, но, когда я пригрозила, что расскажу о своем существовании его жене и детям, согласился.

Марку удивленно поднял бровь.

– Думаешь, они не знают?

– Уверена, но меня это не волнует. Все делают ошибки, моя мать была ошибкой Эдварда.

– Ты называешь его Эдвард?

– Уж точно не отец. Он не хотел, чтобы я появилась на свет, дал денег матери, чтобы она сделала аборт. Вместо этого она уехала в Штаты, затем в Марокко, а дальше ты знаешь. Эдвард терпел мое существование, потому что у него не было выбора. – Она перевела дух и продолжила: – Я не позволю, чтобы меня вновь считали второсортной и недостойной. Это неприемлемо.

– Но я никогда не пренебрегал тобой!

– В конце наших отношений именно так и было, и ты это знаешь.

– Что ты имеешь в виду?

Моне сделала глубокий вдох. Затем еще один, стараясь найти в себе силы. Только не плакать, это будет катастрофа, унижение.

– Мы не были равными никогда. Но тогда я на секунду поверила в обратное.

– Я не понимаю.

– Не важно. Все уже быльем поросло. Если бы я хотела быть частью твоей жизни, я бы осталась в Палермо. Не хочу быть с тобой ни в каком виде. Прошу, прости мне долг и позволь уйти сейчас, чтобы мы оба закрыли дверь в прошлое и больше никогда туда не возвращались.

Марку соврал, сказав, что Моне была последней, о ком он подумал. Да, он собеседовал со многими, но ни одна девушка не подходила, потому что никто из кандидаток не была Моне. Он придирался, находил недостатки, чтобы сегодня явиться и сказать, что она нужна ему и детям. Моне любящая, нежная, понимающая – то, что надо. Марку обожал детей, но не знал, как дать им все, в чем они нуждаются.

Его слишком часто и долго не было дома. Он постоянно вел борьбу с самим собой, совмещая бизнес и время с детьми, что не так просто, когда офис в Нью-Йорке, а дети в Сицилии. Короткие поездки «на пару дней» растягивались на неделю, а то и на две. Он волновался, скучал, тиранил себя за то, что он плохой отец, не мог избавиться от вины, что не уберег Галету. Замкнутый круг.