Ханна попятилась, вцепившись в пакет с покупками, и налетела на припаркованный рядом грузовик. Делл шагнул к ней.

– Пропусти меня, – потребовала она, приготовившись бегом броситься к машине Рейфа.

– Захочу – пропущу. Но сначала послушай. Если я…

Делл осекся и вскрикнул – чья-то рука стиснула его плечо.

Рейф легко отодвинул Садлера в сторону, освобождая путь Ханне, и без усилий притиснул здоровяка к дверце пикапа.

В ту же минуту Ханна услышала приглушенное злобное рычание и увидела, что перед Деллом стоит приготовившийся к прыжку шнауцер.

– Она просила пропустить ее, Садлер, – негромко произнес Рейф.

– Отвали, подонок! Ты убил Кэтлин, я точно знаю!

– Кэтлин я не убивал. У меня не было причин убивать ее. Когда захочешь узнать правду – приходи, поговорим. Но к Ханне больше не приставай. К смерти твоей сестры она не имеет никакого отношения.

Делл оскалился:

– Убери руки, мерзавец!

Рейф пожал плечами, отпустил его и отступил. Подобрав уроненный Ханной пакет, он взял ее за руку:

– Идем.

Ханна не стала спорить. В сопровождении Уинстона они вернулись к «порше». Рейф открыл дверцу, шнауцер проворно забрался за сиденья. Пока Рейф включал зажигание, пес положил лапы на спинку кресла Ханны и прижался мордой к ее щеке.

Ханна внутренне поежилась, заметив на стоянке несколько любопытных зевак.

– Теперь весь город неделю будет перемывать нам косточки.

Рейф выехал со стоянки на Бейвью-драйв.

– Я же говорил: мы поможем местным жителям развлечься.

Последовала пауза. Ханна вынула из сумочки темные очки и надела их. Уинстон лизнул ее в ухо, она потрепала его по голове, чтобы немного успокоиться.

– Подхалим, – шепотом упрекнула она. – Я видела, как ты лизал Рейфу руку.

Уинстон положил подбородок ей на плечо и довольно вздохнул.

– Мы с твоим псом решили, что затевать дуэль ни к чему, – объяснил Рейф.

– Вы оба сдрейфили?

– Предпочли уладить дело мирным путем.

– Хм… в переводе это означает, что никто из вас не выразил желания сражаться за мою честь.

Рейф бросил взгляд на нее, его лицо осталось непроницаемым.

– Когда мужчина достигает определенного возраста, ему полагается думать, прежде чем ввязываться в драку. Видимо, это и называется мудростью.

– Сплошные оправдания. – Ханна заглянула в пакет, который Рейф подобрал с асфальта. Как и следовало ожидать, сочные помидоры превратились в кашу. Латук и грибы тоже пострадали. – Ужин пропал.

Минуту Рейф молчал. Машину он вел с привычной ловкостью, но слишком сосредоточился на дороге, словно новичок.

– Я кое-что придумал, – наконец сообщил он.

– Я вся внимание.

– Почему бы вам с Уинстоном сегодня не поужинать у меня? Еды хватит на всех.

Еще один шаг навстречу? Неужели ему надоело ждать? Ханна постаралась не выдать волнения.

– Поскольку из содержимого второго пакета ужин не приготовишь, пожалуй, я приму это любезное приглашение – от себя и от имени Уинстона.

– Прекрасно. Значит, решено.

Ханна метнула в него быстрый взгляд:

– А ты долго колебался, прежде чем пригласить меня на ужин. Неужели это так трудно?

Рейф сжал пальцы на массивном руле.

– Мне пришлось долго набираться храбрости.

– Почему?

– Я боялся, что ты мне откажешь.

– С какой стати? – Ханна пожала плечами, надеясь, что этот жест получится непринужденным. – Рано или поздно нам придется завести разговор о деле. Можно даже сегодня.

– Сегодня я хотел поговорить о другом.

Ханна замерла.

– О чем?

– О прошлом.

Ханна подумала и негромко прокашлялась.

– Нашу единственную встречу едва ли можно считать «прошлым».

– Верно. Но согласись, встреча была из тех, что запоминаются навсегда. Если бы не ты, я угодил бы в тюрьму. А это нарушило бы все мои планы. Потому я и сказал по телефону, что я твой должник.

– Ты до сих пор у меня в долгу? – Ханна улыбнулась. – Тогда продай мне полдома, и мы квиты.

– Моя благодарность не так велика, – усмехнулся он.

Рейф вернулся в солярий как раз в ту минуту, когда небеса внезапно потемнели. Ханна заметила, что свет он не включил. Уинстон, лежащий на полу, с надеждой вскинул голову, но потерял всякий интерес к Рейфу, увидев, что тот принес только два бокала.

Рейф опустился в плетеное кресло напротив кресла Ханны и протянул ей бокал.

Глядя, как на залив спускается вечер, Ханна думала о салате из свеклы, голубого сыра и грецких орехов со спагетти, которые она только что доела. Прежде чем добавить в салат грецкие орехи, Рейф посыпал их сахаром и солью и подогрел в духовке. Спагетти он приправил необычно густым оливковым маслом с привкусом трюфелей. Ужин получился бесподобным.