Рейф прочел первую статью о гибели Кэтлин, выискивая в ней фамилии. Первой ему попалась фамилия Ханны. Он помедлил, читая краткий абзац о том, как Ханна обеспечила ему алиби: «Ханна Харт, дочь Гамильтона и Элейн Харт, с давних пор приезжающих в Эклипс-Бей в отпуск, заявила, что в то время, когда погибла Кэтлин Садлер, Рейфел Мэдисон был с ней, Ханной. „Мы встретились на берегу, возле Эклипс-Арч, в первом часу ночи, – объяснила она. – Некоторое время мы беседовали. Потом он проводил меня домой. Мы шли пешком и потому добрались до моего дома незадолго до двух часов ночи“«.

Эти слова звучали совсем просто, но Рейф понимал, как дорого они обошлись Ханне. Он мог представить, как отнеслись ее родители к событиям той ночи. Но уговорить Ханну промолчать им не удалось – она не из тех, кто способен утаить правду.

Джед придвинулся ближе.

– Знаешь, я не раз гадал… – Рейф перемотал пленку.

– О чем?

– Чем вы с Ханной занимались ночью на берегу? Неужели только беседовали?

– Да, – подтвердил Рейф, глядя Джеду прямо в глаза.

Джед поспешно выпрямился и отступил, неловко покашливая.

– Это просто естественное журналистское любопытство, ты же понимаешь.

Рейф снова углубился в статью: «Йейтс продолжает собирать сведения о том, что произошло с Кэтлин Садлер незадолго до смерти. Похоже, никому не известно, где она побывала и чем занималась после того, как Мэдисон покинул ее машину возле Эклипс-Арч. Никто не знает, что понадобилось ей в Хидден-Коув в такой поздний чае. Дорога вдоль бухты не освещена, с наступлением темноты по ней перестают ездить…»

– А что стало с самим Йейтсом? – полюбопытствовал Рейф, начиная искать следующую статью. – Он еще жив?

– А ты не знаешь? Умер от сердечного приступа пару лет назад.

– Интересно, можно ли взглянуть на собранные им материалы по этому делу?

– Обратись к новому инспектору, его зовут Шон Валентайн. Основательный малый. Скорее всего, он покажет тебе старые папки, но вряд ли ты там что-нибудь найдешь. В свое время Орчардсон перерыл их не один раз. Помню, как-то он заявил, что у тебя алиби, а других подозреваемых в деле просто нет, и заключил, что Кэтлин погибла в результате несчастного случая или свела счеты с жизнью.

– Версию о самоубийстве я бы отверг сразу, – заметил Рейф.

Джед пожал плечами:

– Я тоже. Но она вполне могла перебрать с выпивкой, потерять равновесие и свалиться со скалы.

– Лучше скажи, зачем она вообще туда потащилась?

Джед на минуту задумался.

– Может, просто побаловать себя парой банок пива после ссоры с тобой?

– Не знаю. Когда она высадила меня возле арки, в машине не было ни капли спиртного – это я знаю наверняка.

– Она могла где-нибудь купить пива после того, как вы расстались.

– Могла. – Рейф не отрывался от статьи на экране. – Но Кэтлин не любила пиво и вообще пила редко.

Джед наклонился над ним, опираясь на спинку кресла обеими руками. Он не сводил глаз с экрана.

– Значит, это дело всерьез заинтересовало тебя?

– Мне просто стало любопытно.

– Разница невелика.

– Не знаю… – Рейф задумался и снова вернулся к предыдущей странице статьи. Он помедлил, увидев сделанный ночью снимок ярко освещенного фасада института политологии. – Вижу, отчет о дебюте Торнли в нашем «мозговом центре» сняли с первой полосы.

Джед поморщился:

– Лучше не напоминай об этом. Моя первая серьезная статья! А на первую полосу она не попала – да еще из-за какой-то Кэтлин Садлер!

Рей продолжал читать о приеме в институте, пока не наткнулся на снимок, сделанный в зале.

– Похоже, в институте собрался весь Эклипс-Бей.

– Туда пригласили всех жителей города, но от каждого из гостей ожидали пожертвований в пользу кампании Торнли. Поэтому в институт явились только местные богачи, политики и дельцы, которые ставили на Торнли.

Рейф усмехнулся:

– И ни одного парня вроде меня – я правильно понял?

– Да, ни единого не припоминаю, – хмыкнул Джед. – Среди собравшихся я был самым молодым и явился на прием только потому, что должен был написать о нем в газету.

Рейф откинулся на спинку кресла и задумался.

– В какое время закончился прием?

– Точно не помню, однако он затянулся допоздна – потому что в те времена Торнли долго раскачивался. И бесплатной выпивки выставили целое море.

Окна института были ярко освещены, когда Рейф с Ханной шагали по Бейвью-драйв, – Рейф отчетливо помнил это.