– Да, черт возьми, важно! Думаешь, я завел бы этот дурацкий разговор только от скуки?

– Тогда вот что я тебе скажу, – ответила она. – Я легла с тобой в постель не потому, что втюрилась в тебя, как девчонка, и, уж конечно, не потому, что родители запрещали мне даже смотреть на тебя.

Рейф перекатился на спину, подложил ладонь под голову и мрачно уставился в темный потолок.

– Так в чем же дело?

Ханна приподнялась и наклонилась над ним. Ее голос зазвучал ровно и негромко:

– Я сплю с тобой потому, что меня, взрослого и разумного человека, физически влечет к тебе, а еще потому…

Нетерпение на грани отчаяния охватило его. «Ну, держись», – велел он себе.

– А еще почему?

Он понял, что Ханна вот-вот скажет нечто очень важное. Но прошло мгновение, и она рассеяла напряжение мимолетной улыбкой.

– Потому, что ты понравился моему псу, а я всецело полагаюсь на мнение Уинстона, – преспокойно закончила она.

А на что он рассчитывал? Рейф бормотнул:

– Сукин сын…

– Правильно, но в его присутствии мы воздержимся от таких выражений. Кстати, я уже убедилась, что в таких делах Уинстон никогда не ошибается.

Рейф задумался.

– Если я правильно понял, Уинстону не нравился твой бывший жених?

– Уинстон вел себя как подобает воспитанному псу, но так и не полюбил Дуга. – Ханна помедлила. – Незадолго до того как мы с Дугом расстались, Уинстон недвусмысленно высказал свое мнение о нем.

– Как это?

Ханна смутилась.

– Принял ногу Дуга за пожарный гидрант.

– Зато мы с Уинстоном приятели, – заявил Рейф. – Со мной он не ошибется.

– Да, ты ему понравился.

– Это уже кое-что. По крайней мере, пока.

– Думаю, да. – Ханна кивнула.

Рейф лежал неподвижно, ощущая прикосновение ее теплого бедра и чувственного изгиба плеча. Он никак не мог избавиться от мысли о том, что ему предначертана именно такая судьба. То же самое чувство он испытал в тот день, когда прочел письмо от адвоката Изабель.

– О чем ты думаешь? – спросила Ханна.

«Не поддавайся чувствам, – предостерег он себя. – Будь сильнее их. Держи себя в руках. Не задумывайся о будущем, живи настоящим».

Но теперь будущее приобрело для него особое значение.

Он вздохнул, пытаясь сосредоточиться.

– О том, что мы обсуждали до того, как решили перейти к гораздо более приятным занятиям.

– Кажется, ты утверждал: тому, кто покушался на Уинстона, не по душе наши отношения.

– Незачем говорить об этом таким тоном. Версия ничем не хуже других. Но изложить свои доводы я не успел.

– Я слушаю.

– На самом деле я не намекал на то, что неизвестный разозлился, узнав, что мы с тобой спим вместе. Я подразумевал, что его – или ее – встревожило кое-что другое.

– Например?

– Подумай сама, – терпеливо откликнулся Рейф. – С тех пор, как мы вернулись в Эклипс-Бей, по городу поползли слухи. И не только о том, кто из нас захапает Дримскейп.

Ханна поморщилась:

– Мог бы выразиться и поделикатнее.

Рейф пропустил ее замечание мимо ушей.

– Болтают и о том, что случилось восемь лет назад.

– О Господи! Ты действительно думаешь, что кому-то есть дело до того, занимались мы сексом на берегу в ту ночь или нет?

– Не думаю. Говорят в основном о смерти Кэтлин Садлер. Ты же слышала братьев Уиллис. И догадки строят не только они. В овощном отделе у Фултона я подслушал разговор о том, что на самом деле произошло восемь лет назад. Один из горожан уверял, что Йейтс слишком быстро прикрыл дело потому, что подозреваемых не нашлось, понимаешь?

Ханна закивала.

– Но Кэтлин давно мертва. Кому могло понадобиться ворошить прошлое?

– Тому, кто считает, что Кэтлин убил я.

Ханна похолодела:

– Делл Садлер! Но зачем ему понадобилось убивать моего пса?

– Делл считает, что ты прикрыла меня в ту ночь. Что мы сговорились.

– Думаешь, он поймал Уинстона, желая отомстить нам?

– Лучше спросим у самого Делла, – предложил Рейф.

Поблекшая вывеска над воротами гласила: «Авторемонтная мастерская Садлера». Пониже мелкими буквами было приписано: «Круглосуточная буксировка», а еще ниже – «Сигнализации и защитные системы». Но обнесенные оградой металлические остовы разбитых автомобилей и сторожевой пес с массивной головой, лежащий перед трейлером, говорили о другом – это кладбище старых машин.