— Да. Только кулаком. Удержат?.. Вон такси… Эй!..

В коридоре прежде всего увидели рыдающую Раю и возле нее дежурную сестру.

Я испугался — плачет, утешают, неужели?.. Да она в любом случае плакать должна, чего я выдумал с перепугу?

— Он в операционной уже. Остановили, Дмитрий Григорьевич. Полотенцем и рукой придавили.

— Кто там?

— Все дежурные.

— Рая, дело плохо.

— Умрет, Дмитрий Григорьевич?

— Да ты что! А ногу потеряет, наверное. Попробуем.

— Лишь бы жил, Дмитрий Григорьевич!.. Бог с ней, с ногой…

Как только узнал, что кровотечение остановили, успокоился. Успеем. Смотрю, и Егор порозовел. Может, от бега. А то зеленый был, смотреть тошно. Тоже — катастрофа! И хорошо, что хлопнул дверью. Тягомотина. Это ж надо! Вызвать меня из-за такой ерунды. Инфантильность, молод еще. Вот он уже думает о Златогурове, Полкановна отодвинулась с ее истериками. Повезло ему, можно сказать, что у Льва кровотечение началось.

Лев лежал на столе. Дежурный держал кулак на полотенце в месте кровотечения. В головах — реаниматор и сестра. Капельница уже налажена, кровь возмещает потерю, медленно переливаясь из ампулы в вену.

— Ну-ка, осторожненько убери кулак. Если польется, тут же заткнешь снова.

Дежурный медленно убрал кулак — кровь не текла. Сняли полотенце — нет крови. В самом центре надутой шишки — ее я уже видел утром — небольшая ранка, прикрытая кровяным сгустком. Красненький комочек на вершине небольшого купола дергался в ритме сердца, пульсировал.

— Много потеряли?

— Не меньше литра.

Лев лежит молча, не встревает в разговор. Изменился он за последние месяцы.

— Начинайте наркоз. Моемся. Ты кулак держи, а мне Егор поможет. Лев, ногу, наверное, не спасем…

— Не надо. Кончайте с ней быстрей. Все равно не нога.

«Не нога». Все-таки нога. Своя, не деревяшка. Даже если пластмассовая, электронная, на петлях да на пружинах… не знаю, чему там сейчас научились, чего строят вместо ног? Я знаю только живые ноги. Можно, конечно, еще попытаться, но как бы его самого не потерять… Нет, опасно. Уйти может. Пока мылся, узнал еще одну больничную новость:

— Дмитрий Григорьевич, а знаете, в вашем полку прибыло.

— То есть? В каком полку? Нашла время для загадок.

— В вашем. В полку с почечными коликами. — Операционная сестра глупо засмеялась.

— В чем дело? Заболел кто? Что смеешься?

— Марат Анатольевич. — Она снова прыснула. — Еще из больницы не успел уйти, до вечера тут был… Недавно только кончился приступ, домой поехал.

— Да ты что? — Я окликнул Егора. — Ты слыхал? У Тараса почечная колика.

— Вот подхалим! — изумился Егор. — И тут к начальству подладился. Нет, Димыч, столько камней в почках на одно отделение — слишком большая роскошь.

— Да уж, вторая колика в отделении — это сигнал мне. Удалять надо.

Небольшое отвлечение перед операцией. Успокоились: кровотечение остановилось и за ногу бороться не надо.

Лев спал. Только мы раскрыли рану пошире — кровь вмиг заполнила всю полость и начала заливать стол. Егор передавил выше — остановилась. Я убрал кровь, сгустки, обнажил протез. Конечно, разъело шов. Наверняка инфекция, а что еще? Течет из протеза — зажим сюда. Теперь выделить протез, подтянуть, перевязать и отсечь у самой аорты.

Все. Ноге конец. Кровь туда больше не идет. Вниз по этой ноге кровь больше не идет. Я зашил и перевязал все места, откуда может течь кровь. Опасность ушла.

Теперь надо думать. Теперь можно думать.

Давление хорошее. Кровопотеря восполнена. Попытаться, что ли, еще раз с новым протезом? Нет, не рискну. Одно дело ногой рисковать, другое — жизнью.

Рану зашивал медленно, оттягивал время. Ненавижу ампутации. Они наиболее наглядно, образно ставят нас на место, подчеркивают нашу беспомощность. Всякий успех хирургии — не могу об этом не думать — свидетельство слабости медицины. Человека надо лечить, а не резать. Хирурги начинают работать, когда другие врачи сдаются. Правильно, раньше врачи не считали хирургов за своих. Но все же и мы помогаем. И мы что-то делаем. Зашьем — и все выглядит как обычно. Кому дело до нутра? А тут — раз, и нет ноги. И всем все видно.

Понимаем мало, что там происходит, — вот и режем. Умеем много, а знаем, понимаем мало.

Наконец зашил рану. Надо начинать ампутацию.

— Помойся, — обратился к дежурному. Стоит без дела, а мы за него работаем. Мы ведь не дежурим сегодня. Его время. — Помоги Егору.

— Ты не будешь сам?

— Постою посмотрю.

Я свое отработал. Теперь пусть сами. Егору полезно сегодня переключить эмоции.

Демагог! При чем тут дежурство, эмоции?.. Просто не хочу сам…

Когда ногу уносили из операционной, я шел сзади.