— Это невозможно. Успокойся, милая. Там нет привидений — только сцены из прошлого. Они как почтовые карточки — вот и все.

— Сомневаюсь, чтобы на обороте той карточки, изображающей мрачного хранителя сокровищ, было написано «добро пожаловать». Думаю, наше появление его совсем не обрадовало.

— Просто эта картина отличается от всех, что нам уже доводилось наблюдать, но это еще ни о чем не говорит. У тебя слишком богатое воображение, радость моя. — Он легонько подул ей в ушко и поцеловал огненный завиток у виска. От нее веяло теплом и тонким, едва уловимым ароматом. Он чувствовал нарастающее возбуждение — так обычно бывало после путешествия во времени вместе с Верити, впрочем, только когда она находилась рядом.

— Но ведь кто-то убил Дигби, — упрямо повторила Верити.

— Да, правда, это случилось давно. Хочешь, поделюсь своими догадками? Она поспешно кивнула.

— Я думаю, у него был помощник, они вместе искали сокровища. Дигби доверял этому человеку настолько, что отправился с ним в тайный переход. Возможно, он показал ему и кристалл.

— И тогда этот помощник решил, что, поскольку знает о кристалле и коридоре все, Дигби ему больше не нужен?

— В общем, да.

— А где же он теперь? — настойчиво продолжала расспрашивать Верити. Опершись о подоконник, она всматривалась в дождливую темень за окном.

— Кто знает? В дневнике Хейзелхерста нет упоминания об открытом им тайном коридоре, из чего напрашивается вывод, что он узнал о нем незадолго до смерти. Значит, либо у него не было возможности записать свои наблюдения, либо об этом написано на тех самых пропавших страницах из дневника. О помощнике там тоже речи не было. Неплохо бы порасспросить Мэгги Фрэмптон. Может, она знает, привлекал ли Хейзелхерст кого-нибудь еще к поискам сокровищ.

— Неплохая мысль. И между тем… — Верити внезапно смолкла, пристально уставившись в окно. — Джонас, он исчез.

— Кто? — Джонас, перехватив ее взгляд, посмотрел в сторону фонтана. — Ты говоришь о Спенсере? Да, наверное, он пришел в чувство и добрался до дома.

— Но он мог вернуться сюда, Джонас. У него было достаточно времени, чтобы войти в комнату и убрать стул из прохода. Поэтому дверь и захлопнулась.

Джонас с минуту помолчал, глаза его потемнели.

— Я закрыл дверь в спальню, когда возвратился. Как он мог проникнуть сюда?

— Кто знает? Может, в доме имеются запасные ключи. Замки в южном крыле совсем новые. Джонас снова легонько встряхнул ее за плечи:

— По-моему, это уже слишком. И потом, он ничего не мог знать о коридоре. Да ни за что и не осмелился бы вернуться сюда, будучи уверенным, что я с тобой. Кроме того, Спенсер был мертвецки пьян; когда я спустил его в фонтан, он ничего не соображал.

— В таком случае он довольно быстро пришел в себя и выбрался из бассейна, — заметила Верити. Джонас выглянул в тенистый сад:

— Да, ты права. Видно, не так уж и сильно я его стукнул.

— Послушай, если Спенсер возбудит дело, тебе придется держать ответ перед судебным следователем.

— Не волнуйся, у меня тоже есть что сказать служителю закона, — беззаботно ответил Джонас. Мысли его сейчас были заняты совсем другим. Он обвил руками тонкую талию Верити, привлек ее к себе. Казалось, джинсы его вот-вот лопнут. — А сейчас есть что сказать тебе, — прошептал он ей на ухо.

— Но как ты можешь думать о… о сексе, когда чуть ли не рядом лежат останки этого несчастного?

— Да не смотри ты на меня так, маленькая ханжа! Повторяю еще раз: останки Дигби пролежали здесь уже два года. Его тень нас не потревожит. — Он расстегнул джинсы, его восставшая плоть высвободилась, и он крепко прижал Верити к себе.

— Джонас, как ты можешь! В подобной ситуации подобает проявлять больше сдержанности — мертвых надо уважать.

— Только не говори мне, что не хочешь близости со мной. После приключений во времени нас обоих всегда охватывает возбуждение. — Он задрал подол ее халата, нежно сжал мягкие и упругие ягодицы. — Наклонись, сладкая моя, — шепнул он. — Обопрись о подоконник.

— Джонас, это уже чересчур! Нас ведь могут увидеть в окно.

— Никто нас не увидит — все живут в этом крыле. Заглянуть в наше окно можно только из крыла напротив. — Тут он вспомнил, как сам недавно был там: оттуда открывался прекрасный вид их спальни. Он потянулся к ночному столику и выключил лампу. — Так лучше?

— Нет, не лучше.

— Ну же, милая, довольно сопротивляться. Ты ведь тоже этого хочешь. Тебе хорошо, могу поклясться. — Джонас заставил ее наклониться, так что она поневоле ухватилась за подоконник. Ее округлые ягодицы соблазнительно приподнялись, открывая доступ к горячему, страждущему устью.

— Джонас, если тебе так уж не терпится, почему бы не перейти на кровать. Не хочешь же ты… Постой, что ты делаешь? По-моему, это просто извращение. Если ты думаешь, что я тебе позволю… О Джонас!