— Минутку, я возьму бумагу и ручку. — Послышалось шуршание, потом снова раздался голос Кейтлин:

— Да, Джонас, я тебя слушаю, диктуй.

— Элисса Уорвик, ее брат Даг, Оливер Крамп, Престон Ярвуд и Слэйд Спенсер. Последний, Спенсер, балуется наркотиками.

— Посмотрим, может, нам с Тави удастся что-нибудь отыскать. Впрочем, тебе придется подождать. Когда тебе позвонить?

— Чем скорее, тем лучше. — Джонас покосился на Верити и добавил:

— Верити избрала для меня новую карьеру. Так что теперь я историк-консультант — Он продиктовал номер их гостиничного телефона.

— Очень странный код. Где вы находитесь? — с любопытством спросила Кейтлин.

— На северо-западе, неподалеку от Сиэтла. Мы хотели совместить приятное с полезным. Живем сейчас на одном из островов Сан-Хуана.

— В это время года?!

— Да. Верити ожидала, что здесь как на Гавайях. Кейтлин негромко рассмеялась;

— Она уже разочаровалась?

— Ты же знаешь Верити. Она во всем видит только хорошее. Так оно и было, пока не обнаружилось, что ванная находится в коридоре гостиницы.

— Оригинально, ничего не скажешь. Возможно, у нее сразу же возникли неприятные ассоциации. С теми местами, где они бывали с отцом.

Джонас удивленно приподнял брови. Он отнял трубку от уха, тупо уставился на нее и только спустя несколько секунд проговорил:

— Откуда ты знаешь, где она жила в детстве?

— Но мы же с Верити друзья, — с усмешкой отозвалась Кейтлин. — Она мне часто рассказывала о себе Надеюсь, недалек тот день, когда мы подружимся и с тобой, Джонас. Я многим тебе обязана и потому выполню любую твою просьбу Надеюсь, я что-нибудь отыщу в архивах.

— Спасибо. — Он поблагодарил Кейтлин; через силу, но все-таки поблагодарил. Затем повесил трубку и, обернувшись, увидел, как Верити вытаскивает из бездонной сумки туфли на высоких каблуках.

— Значит, вы часто беседовали, — промолвил он бесстрастным тоном.

— Но мы же друзья.

— Странные у тебя понятия о дружбе.

— Если ты считаешь, что я выбираю себе странных подруг, посмотри на моего возлюбленного, — парировала Верити.

Ей показалось, что он сейчас взорвется, но Джонас ошеломил ее тем, что принял это замечание всерьез.

— Ты и впрямь считаешь, что я странный, Верити? — резко выдохнул он — Об этом ты все время думаешь в последнее время? Полагаешь, я ненормальный?

Верити уже пожалела о нечаянно вырвавшихся словах.

— Джонас, не глупи, — сердито сказала она. — Я вовсе не считаю тебя ненормальным, напротив, воспринимаю как воплощение сексуальности — разумеется, после кружевного черного белья. А теперь перестань молоть чепуху и одевайся Пора ужинать, я отыскала в путеводителе отличное местечко.

По лицу Джонаса скользнула легкая улыбка, но взгляд его оставался пристальным и серьезным.

— Такое же уютное и старомодное?

— По-моему, это ресторанчик с морским антуражем, — безмятежно заметила Верити.

— Неудивительно.

Она протянула ему шелковый галстук:

— На, возьми.

— А это еще зачем?

— Очень остроумно! Ты прекрасно знаешь, зачем носят галстук.

— Если я правильно понял, мне предстоит в него сегодня обрядиться?

— Именно. — Она вынула из шкафа свое зеленое шелковое платье. — С галстуком джинсы не носят, так что надень брюки.

— Слушаюсь, босс.

Час спустя Верити с Джонасом сидели за ресторанным столиком. На этот раз путеводитель не обманул: здесь все напоминало о море — на стенах были развешаны чучела рыб и снасти, а навигационные приборы расставлены с претензией на художественный беспорядок. В меню преобладала рыба во всех видах. К счастью, можно было заказать равиоли без мяса.

— Уютное местечко, правда? — без тени сомнения спросила Верити.

— Здесь при галстуке только я один — погляди по сторонам.

— Значит, у местных это не принято — что ж, это их проблемы. А смотришься ты потрясающе. — При этих словах у Верити екнуло сердце. Впрочем, Джонас всегда оставался для нее привлекательным — стройный, высокий, сильный, с той неосознанной мужской грацией, которая всегда так чаровала ее. Его черные как смоль волосы приковывали взгляд приятным отливом — на улице моросил мелкий дождик, — а глаза мягко поблескивали в сумраке ресторанчика.

Джонас посмотрел на нее странным оценивающим взглядом: