— Знаешь, ты чудо как хороша. — Он потянулся к ней, взял ее руки в свои и негромко продекламировал:

Моя любимая в свете свечей —

Ее красота меня сводит с ума.

Огонь волос и блеск очей,

В ее улыбке — сиянье дня.

— Еще один образчик вольного перевода итальянского сонета, который ты только что сочинил? — небрежно заметила Верити. Но по правде говоря, она была тронута до глубины души.

— Что тебе ответить? Ты вдохновляешь меня на экспромты, — честно признался он.

Сердце Верити сладко заныло, и она уже собиралась сообщить ему о ребенке, но вовремя сообразила, что ресторан — не совсем подходящее место для этого. Вот вернутся в гостиницу, тогда и скажет ему. Неизвестно ведь, как он отнесется к этой новости.

— Сперва поговорим о деле, — выпалила Верити, потянувшись за салатом.

Джонас, прищурившись, посмотрел на нее, потом пожал плечами и принялся вяло ковырять салат, отыскивая в нем грибы.

— Хорошо, сначала о деле. А о чем потом?

— О нас.

Он резко вскинул голову, сверкнув янтарными глазами.

— О нас? — тихо переспросил он.

— Да, но потом, — сказала Верити. Она нервничала куда больше, чем предполагала.

— Верити…

— Прошу тебя, — промолвила она умоляюще. Джонас хотел было возразить, но что-то в выражении лица любимой остановило его.

— Хорошо, — согласился он. — Потом так потом. Верити благодарно улыбнулась в ответ.

— Скажи мне свое профессиональное мнение — что в действительности случилось на том острове?

— Как профессионал, могу с уверенностью заявить, что дело это темное.

— Вы, ученые, всегда так туманно выражаетесь?

— Этого требует наша специфика. Я уже несколько лет не занимался профессиональной деятельностью, но коль скоро мне вновь пришлось выступать в этом амплуа, я с тем же успехом, что и прежде, могу болтать всякую чепуху и пудрить всем мозги. Разве ты не заметила?

— Заметила, — сухо сказала Верити. — Знаешь, что я тебе скажу? Ты можешь произвести впечатление, когда захочешь. Стоило тебе прочитать за завтраком эту маленькую лекцию о различиях в архитектуре миланских и флорентийских палаццо, как все пришли в неописуемый восторг от твоей эрудиции. А ведь ты даже не специализировался по архитектуре, когда преподавал историю Возрождения. Откуда же у тебя такие глубокие познания в этой области?

— Да как-то само собой получилось, — ответил он. — Когда изучаешь различные военные машины эпохи Возрождения, призванные разрушать здания, то поневоле начинаешь интересоваться тем, как возводились эти здания. Но ты и думать не смей о том, чтобы заставить меня написать статью об «Ужасе Хейзелхерста»и послать ее в какой-нибудь захудалый исторический журнальчик. Я ограничусь лишь отчетом для Дага, и точка.

— Но, Джонас, если ты собираешься делать карьеру историка-консультанта, твое имя должно как можно чаще появляться в печати. Это же отличная реклама! Раз уж ты заговорил об «Ужасе Хейзелхерста», перейдем к делу.

— Хорошее ты подобрала название нашему предприятию — «дело». Мы с тобой прямо как доморощенные детективы.

— А может, так оно и есть. Ведь мы обнаружили труп, ты не забыл? Бедняга Хейзелхерст! Как ты думаешь, что произошло?

— Как профессионал профессионалу заявляю, что он получил удар стилетом в спину, — сказал Джонас, пережевывая салат.

— Для эпохи Возрождения вполне прозаично, — заметила Верити. — Джонас, то рубиновое кольцо появлялось и во время первого видения. Я помню его, я уверена — оно было либо на пальце у сидевшего за столом, либо в сундуке.

— Очень может быть.

— Никаких «может быть»! Я точно его видела!

— Но тот неизвестный из первого видения никак не мог ожить и наброситься на Хейзелхерста, — продолжал убеждать ее Джонас. — Забудь об этом!

— Ладно, если это невозможно, то что же остается?

Джонас дожевал последний гриб.

— Остается предположить, — медленно промолвил он, — что Хейзелхерст и его неизвестный помощник нашли сокровища или всего лишь рубиновое кольцо, и тот, кто схватил стилет, по всей видимости, не хотел делиться с напарником.

Верити отложила вилку и уставилась на Джонаса.

— А ведь это вполне правдоподобное объяснение! Хейзелхерста могли убить только за одно это кольцо. Следовательно, два года назад Дигби действительно привлек к поискам клада помощника. Но ведь Мэгги утверждала, что ему ни разу не удалось заинтересовать своих старых университетских друзей.

— Она упоминала еще одного парня, который выдавал себя за студента, изучающего историю Ренессанса. Он появился за несколько месяцев до исчезновения Хейзелхерста.