— Но я так хочу, Джонас!

— Вот упрямая девчонка! — Он повернулся на бок и потянулся к ней. — Хорошо, ради тебя я вынесу все это. — Он запечатлел горячий, жадный поцелуй на ее шее, там, где пульсировала тоненькая жилка.

— Так ты не сердишься, правда?

— Так и быть, потерплю немного. Ясно же, что беременным женщинам надо во всем потакать. — Он медленно скользнул губами вниз, к впадинке между ее грудями.

— Спасибо тебе, Джонас.

— Не благодари, не надо. Лучше готовься к тому, что как только мы разрежем праздничный торт, тебе придется живо скинуть свой свадебный наряд и облачиться в черный кружевной пеньюар.

Верити хихикнула от радости.

— Я люблю тебя, Джонас!

— И я тебя люблю, маленький деспот. И только что доказал тебе это. Если бы я не любил тебя до самозабвения, ни за что бы не согласился участвовать в таком дурацком представлении, каковым является пышный свадебный обряд. — Его горячий влажный язык исследовал маленький пупок, а руки скользнули ей меж бедер.

Верити затрепетала от наслаждения и поцеловала шрам на его мускулистом плече. Им с малышом нечего бояться с таким папой. Он защитит и позаботится о них. Теперь она нисколько в этом не сомневалась.

Джонас привязан к ней так же крепко, как и она к нему.

Верити проснулась уже засветло, но никто бы не назвал эту пору рассветом, подумала она, повернув голову к окну. На улице было темно, хоть глаз выколи, бушевал шторм с дождем и сильным ветром.

— Даг с Оливером не смогут пристать к берегу, пока не утихнет буря, — заметил Джонас, потянувшись и садясь на кровати. — Это произойдет не раньше чем через несколько часов. А может, понадобится и целый день.

Верити вглядывалась в его силуэт на фоне окна, прекрасно понимая, о чем он думает.

— Хочешь сказать, что дорога каждая минута до их возвращения, так?

— Конечно, черт возьми. — Он накинул рубашку и потянулся за джинсами. — Но сперва надо еще раз взглянуть на лодку в бухточке.

— Джонас, но на улице такая темень. Вряд ли ты что-нибудь разглядишь. Он посмотрел на часы:

— Пока я туда дойду, станет светло. — Он ненадолго исчез в ванной, затем приблизился к постели. Склонился к самому лицу Верити и, сжав ее плечи, пристально всмотрелся в нее, поблескивая в темноте глазами. — Останешься здесь до моего возвращения. Я не хочу, чтобы ты без меня слонялась по вилле.

— Ты что, считаешь, что Ярвуд может причинить мне зло?

— Я ни в чем не уверен. Все словно с ума посходили. В общем, посидишь тут, пока я не вернусь. — Он быстро поцеловал ее. — Не тревожься, я не задержусь. Думаю, что успею вернуться к завтраку. Никто и не заметит, что я отлучался. — Он выпрямился и подхватил свою замшевую» куртку.

Верити резко села в постели.

— Ты испортишь куртку — там сильный дождь.

— Что же это за куртка, если в ней нельзя ходить под дождем?

Джонас залез в дорожную сумку и вынул оттуда нож. Он постарался сделать все быстро и незаметно, но Верити увидела. Закусив губу, она промолчала: по правде сказать, ей стало спокойнее на душе оттого, что он взял хоть какое-то оружие.

— Неужели владелец лодки все еще здесь, на острове? Да ни один здравомыслящий человек не станет раскидывать палатку в такой шторм.

— Что касается последнего, то я с тобой согласен. И это наводит меня на довольно любопытную мысль.

— И какую же?

— Вполне возможно, что хозяин лодки где-то здесь, на вилле. Тут полно комнат и потайных каморок. В этом каменном мешке можно безбоязненно скрываться несколько дней. Даже зная, что в особняке кто-то прячется, найти этого кого-то не так-то просто.

Верити даже рот раскрыла от удивления.

— Вот это да! Мне подобное и в голову не приходило. Ты совершенно прав. Здесь можно спрятаться в каком-нибудь нежилом крыле и оставаться незамеченным столько, сколько понадобится. Будь осторожен, Джонас.

— Ладно. — Он шагнул к двери. — Ты пока поспи. Я скоро вернусь.

— Спать? Да ты что, смеешься? Теперь, когда я знаю, что какой-то ненормальный бродит по вилле, спать?!

— Лучше бы я тебе ничего не говорил, — проворчал Джонас, выходя в коридор.

— Да, пожалуй, так было бы лучше. — Но слов ее Джонас уже не услышал, аккуратно притворив за собой дверь.

Верити, нахмурившись, откинулась на подушки. Ничто теперь не заставит ее снова заснуть. Впрочем, она и по натуре всегда была ранней пташкой. Откинув простыни, Верити вылезла из постели, поморщившись от легкой боли в паху. Джонас этой ночью был, как видно, в настроении. Вечно он оставляет знаки своей страсти на ней, насмешливо подумала она, направляясь в ванную.