Саша медленно шагала вперед. Воздух здесь казался тяжелым и неподвижным, пахло землей и плесенью, застоявшейся подгнившей водой. Даже дышать таким воздухом не хотелось, и Саша натянула воротник свитера на лицо, но и это мало чем помогло. Только бы найти какую-нибудь дверь, лестницу – любой выход на поверхность, и можно будет забыть обо всех странностях, что вышагивают за Сашей по пятам. Напиться бы чистого воздуха…

Вернуться к родителям.

Но тоннель не менялся – все те же цементные стены, все тот же мусор под ногами, все тот же запах речной воды. Саша брела вперед, стиснув зубы, и запрещала себе вспоминать о кошмарах, которые могли поджидать ее в каждом углу.

Казалось, время тянулось изжеванной до безвкусности жвачкой, и Саша барахталась в этой липкой клейковине, пытаясь найти выход. Никаких ответвлений и никаких дверей, только бесконечно змеящиеся провода, от которых тянуло жженой пластмассой, только далекое дробящееся эхо ее невесомых шагов, только приближающийся рокот воды.

Когда у самых ботинок возникла маслянистая лужа, Саша остановилась. Свет фонарика заметался по стенам. Вода не наползала, не плескалась, нет – она напоминала матовое черное зеркало, смиренно дожидающееся свою добычу.

Саша ненавидела воду. Она всегда быстро ополаскивалась под душем, не ездила на море и не плавала в заболоченных речушках. Колючий песок, заросли грязно-бурых водорослей, запах ила и тухлой рыбы… Саша вздрогнула.

Но времени на раздумья не было, заряд батареи таял с каждой секундой, и Саша, переборов беспокойство, шагнула чуть в сторону и пошла по самой кромке тоннеля, едва не соскальзывая вниз.

Когда весь пол затянуло беспросветной тьмой, Саша поняла, что карабкаться по стенам больше не выйдет. Надо или идти назад и вновь кричать до хрипоты, надеясь, что кто-нибудь отзовется, или идти по воде, в которой даже дна не видно.

Саша носком ботинка тронула черную гладь и осторожно ступила на пол. Воды было не очень много, даже до щиколоток не доходило, и Саша выдохнула, уверяя себя, что в этом нет ничего страшного. Никто не схватился за ее ступню раздутой рукой, она не ушла под воду по пояс, стало только чуть холоднее, и все. Это простая вода, быть может, канализационная – да, слабые запахи таят в себе что-то гнилостное, порой тут даже может проплыть что-то мерзкое или тошнотворное, но и это можно пережить.

Ты справишься. Справишься. Справишься.

Идти стало труднее. Ноги вязли в воде, словно в рыхлом снегу. Чахлый луч высвечивал голые стены и низкий потолок, только и всего. Не страшно ведь. Но каждую секунду Саша боялась, что из мутного света вынырнет чье-то раздувшееся тело, или щупалец, толстый и глянцевый, или…

Вдалеке послышался плач.

Щелчок фонарика, и мир погрузился во тьму. Неестественная тишина коконом обступила со всех сторон. Затаив дыхание, Саша напряженно вслушивалась. Может, это просто воображение, мало ли что может почудиться в черном тоннеле, когда вокруг лишь холодная вода и собственное загнанное дыхание.

Ребенок?..

Но тут не может быть никаких детей. И плакать они тоже не могут.

Потому что их здесь нет. Логично ведь?..

Саша почти решилась вновь включить фонарик, но звук повторился – эхом пронесся по тоннелю, забился влажной ватой в уши и рассеялся в воздухе.

Саше захотелось закричать, броситься обратно, падая в воду и захлебываясь, но она лишь стояла и прислушивалась, стиснув зубы. Главное – не поддаваться панике. Всему должно быть объяснение.

Кажется, это девочка. Девчачий плач.

Маленькие девочки в черных тоннелях – крайне скверный знак, Саша прекрасно знала это по фильмам ужасов. А еще она знала, что никаких призраков, монстров и прочей нечисти в реальной жизни не существует – значит, это и правда ребенок. Но откуда?..

Может, ей нужна помощь. А Саша сейчас бросится сломя голову обратно, и кому от этого лучше?..

Нет. От напряжения заныли виски, и Саша прикрыла глаза, пытаясь нащупать верное решение. Что же ей делать?!

Плач приблизился, и Саша почувствовала, как по спине побежали крупные мурашки. Она присела, понимая, что это бесполезно, что ей все равно не спрятаться в бесконечно прямом, как кишка, тоннеле, что ее найдут, схватят, что…

Перестань! Еще ничего не ясно. Всему должно быть объяснение.

Девочка плакала навзрыд. В ее плаче не было ничего жуткого – обычный плач потерявшегося ребенка, визгливый и захлебывающийся. Так плакали малыши, потерявшиеся в огромных супермаркетах, одиноко бродящие по стеклянным коридорам. Пару раз Саша приводила таких девочек к охраннику и дожидалась, пока курицы-мамаши примчатся на пост, выпучив обезумевшие глаза.

Теперь никаких сомнений не осталось – по тоннелю идет девочка. Сидеть и бояться бесполезно, но и идти навстречу неизвестно чему, всхлипывающему в пустом заброшенном тоннеле… Бежать обратно – еще одна плохая идея, за спиной тупик.