Что бы там ни было, в этом тоннеле, от него не спрячешься. Плач нарастал, отражаясь от низких стен, и бил Сашу в грудь.

А потом оборвался, словно его и не было никогда.

Саша чутко вслушивалась в густую тишину, дрожа, словно в лихорадке. Читала про себя маленькую молитву, что висела на приборной доске в папиной машине. Плохо читала, много слов и не вспомнила даже, но лучше уж так…

Всхлипы, словно девочка поперхнулась. Шорохи. Шаги.

«Бежать! Бежать!» – стучало в голове у Саши, но она не слушала. Вот увидит перед собой чудовище, которое рыдает навзрыд девчоночьим голоском, и тогда побежит по тоннелю, понимая, что это конец, вот тогда… А пока Саша крепко схватилась за сломанные очки, готовая ударить ими рыдающее существо. Лучшего оружия у нее не было.

Плач затих, осталось только бульканье, и это пугало даже больше, чем рыдания. Набравшись смелости, Саша приготовилась бежать и разблокировала экран на телефоне.

В нескольких метрах от нее замерла девчушка.

Саша не поняла, что произошло быстрее – то ли она сама заорала от ужаса, увидев бледное лицо и светлые кудряшки, то ли девочка заголосила еще сильнее, шарахнулась в сторону и… исчезла.

Уже готовясь орать молитвы во всю глотку, Саша все же догадалась, что девочка не исчезла – она отшатнулась и упала в воду, а теперь барахталась там, захлебываясь тьмой. Нет, это определенно не чудовище – да, у ребенка раздувшееся лицо, глаз почти не видно за багровыми веками, но сейчас она больше всего походила на обыкновенную девочку, которая вот-вот утонет в пахучей луже.

Все это пронеслось в голове у Саши за считанные мгновения, и она бросилась на выручку.

Подлетев к ребенку, Саша упала на колени и потянула девочку на себя. Крик вырвался из груди и рикошетом задел малышку – та заныла еще громче, размахивая руками из стороны в сторону, но Саша, в голове у которой чуть прояснилось от боли в сломанном предплечье, все же поставила ребенка на ноги и крепко ухватила целой рукой.

Задыхающаяся девочка рванулась назад, но Саша крепко держала ее за насквозь мокрую рубашку:

– Стой, подожди! Я тебя не обижу! Подожди, послушай меня, послушай, пожалуйста, – Саша крикнула это почти в отчаянии, и девочка замерла, вытаращив зареванные глаза. В полумраке казалось, что черные зрачки сплошь заполонили радужку.

Саша сморщилась, пытаясь перетерпеть горячую боль, что парализовала ее тело, и только потом заглянула девочке в лицо. Даже слабо улыбнулась, все еще напуганная неожиданной встречей:

– Я тебя не обижу, я помочь хочу… Откуда ты здесь, а?

Девочка в ужасе вытаращилась на Сашу. Край ледяной рубашонки дрожал в пальцах.

Саша вздохнула, не зная, что делать. Мало ей было проблем – шишка на голове, потерянные воспоминания, сломанная рука (и очки в придачу) да еще и колодец, из которого не выбраться. Теперь вот ребенок, зареванный и испуганный, дрожащий от холода…

– Я тебя сейчас отпущу, но ты не убегай, ладно? – попросила Саша, внимательно глядя девочке в глаза. Та, настороженная, словно попавший в капкан хорек, не шевелилась, следя за каждым Сашиным движением. – Ты понимаешь меня? Слышишь?..

Девочка молчала.

– Ладно, давай попробуем… Но я за тобой не побегу, слышишь? Я сейчас сниму свитер и закутаю тебя в него, чтобы ты не простыла, ладно?..

Настороженный взгляд. Закушенная губешка.

Саша осторожно отпустила девчоночью рубашку, готовая кинуться и вновь ухватить ребенка, которому точно не было места среди черных тоннелей и канализационной вони. Девочка не двигалась, только приглядывалась к Саше, и этот взгляд казался слишком взрослым для этих глаз.

Рукав бежевого свитера пришлось рвать правой рукой – Саша долго пилила вязаные косы сломанной дужкой от очков, прежде чем пряжа распалась на нити. Тянуть, разрывая, было больнее всего – Саша морщилась, но молчала, боясь спугнуть девочку. С трудом стянула свитер через голову, намучившись, чтобы как можно меньше тревожить сломанную руку – от каждого неосторожного прикосновения все вокруг подергивалось красноватой каемкой от боли. Перед глазами темнело, тошнота вновь напоминала о себе, но Саша не сдавалась.

Когда со свитером было покончено, Саша зябко повела плечами в легкой футболке и пробормотала:

– Вот видишь, все же хорошо… Сейчас мы снимем твою рубашку и брючки, потому что они мокрые, ты можешь замерзнуть и заболеть, а болеть плохо… Не страшно же, да? Не боишься?

И девочка мотнула головой. Саша улыбнулась, гораздо спокойнее, чем прежде, и притянула девочку к себе:

– Давай, держи свитер, а я пока расстегну пуговицы. Видишь, у меня рука болит, а то я бы с легкостью… Осторожно, сейчас…

Кажется, она потратила на это в три раза больше времени, чем обычно, но теперь детская рубашонка и штанишки плавали в маслянистой воде, а девочка куталась в бежевый свитер и шмыгала носом, вертя головой по сторонам. Саша, запыхавшаяся от простого вроде бы дела, присела рядом с ней и вкрадчиво спросила:

– Где твои родители, а? Почему ты одна здесь бродишь?..

Девочка молчала, то и дело с интересом поглядывая куда-то за Сашино плечо, и та нервно усмехнулась, оборачиваясь. Она боялась заметить там, во тьме, еще кого-то.