– Может, заглянем, что осталось в ближайшем магазине и вернёмся в лес? Там хотя бы топить можно, – озвучил Фома наши мысли, к метро идти не хотелось.

Мы молча вышли на улицу, споткнувшись о замершую у самого асфальта птицу. На улице тянуло гарью, в квартире из-за холода мы даже не обратили внимание, что изменился воздух. Из-за леса поднимался чёрный столб дыма.

– Нет больше нашего дома, – вздохнул Юра.

– А может, это все-таки не наш дом?

– А что там еще есть? Ничего.

Оттягивать поход к метро больше не было смысла, и мы побрели через район, постоянно оглядываясь, пригибаясь от каждого шороха. На головой висели мертвые птицы.

– Что же ты будешь делать, маленький дурак, когда никого не останется?

– Разберусь, – Знат держал в руке последнюю жизнь.

Жизнь была никчёмная. Этот знающий успел сам убить несколько своих человек. Даже не по какой-то важной причине, объясняющей бестолковую смерть, а просто так, повздорив. Жизнь билась, испуганной мышью, извивалась, пыталась спрятаться, чтобы никто не достал.

– Ты ведь знаешь, что они за тобой придут? – человек извивался, точно как его сущь.

– Знаю.

– И ты готов умереть? Очень сомневаюсь, – этот человек был противный, оплывший от выпитого алкоголя, с неумелыми наколками над бровями. Он плевался белой слизью во все стороны и громко матерился.

Знат хотел поскорее закончить и одновременно растянуть это задание как можно больше. После того, как умрет последний скрывающийся знаток, гвардейцы примутся за Зната, у них такой приказ. Знат не слышал, Знат знал. А еще Знат чувствовал, что у него все получается. Он делает правильное дело и так, как надо.

Конец ознакомительного фрагмента.