— Как сувенир, — подмигнул ему «Дронго», — вы не сказали, кем был связной у моего предшественника.

— Он работал в чайной Халеда Искендера. Это находится прямо у мечети Абу-Ханифы. Семья до сих пор не знает, что с ним случилось.

— А вы что-нибудь знаете?

— Последнее, что удалось узнать, было сообщение о встрече вашего человека с Нури-ад-Дуруби. Он занимает довольно большой пост в нашей местной полиции. Больше мы ничего не знаем.

— Этот Нури живет далеко от нашей гостиницы?

— Нет. На такси минут десять-пятнадцать.

— На всякий случай дадите мне завтра и его адрес. У вас много помощников в Багдаде?

— Только мой сын; Сейчас никому нельзя доверять. Наш Президент посадил в тюрьму даже собственного сына, когда тот хотел жениться против его воли. Разве пощадит он чужих детей?

— Тогда до завтра. И будьте очень осторожны. Вчера здесь, в отеле, произошел несчастный случай.

— Это не несчастный случай, — убежденно произнес Афиф Заки, почти закрывая рот платком, — так работает наша контрразведка, когда нужно убрать неудобного иностранца, его просто выбрасывают из окна. До свидания, — он поправил свой головной убор, откинул составляющий его важнейшую часть полосатый платок на спину, и быстро пошел вниз.

«Дронго» начал подниматься наверх. Тот вчерашний иранский профессор наверняка не знал о его связях с дипломатом. Не знал о них ничего и торговец коврами. А просто так человека из номера не выбрасывают. Значит, кто-то подсказал иракским спецслужбам, кого именно нужно убирать. Для проверки «Дронго» решил сделать контрольный круг. Он спустился вниз и, выйдя на улицу, сел в первое такси. Стоявшая напротив машина почти сразу пристроилась вслед за ними.

Переехав на другую сторону Багдада, он отпустил такси, решив не обращать внимания на двоих, словно приклеившихся к нему провожатых. В эти дневные часы многие лавки города были закрыты. По установившемуся распорядку в жарких странах лавки работали с утра до двенадцати и с вечера до поздней ночи. Днем хозяева этих заведений предпочитали поспать или отсидеться в чайной.

Дипломат мог допустить какую-то ошибку, в результате которой на него обратили внимание. Это скорее похоже на правду. Может, даже съездил в российское посольство. Или оставил какие-нибудь бумаги в номере отеля, где почти каждый второй вполне официально был стукачом полиции или контрразведки.

Но почему его так быстро убрали? Скорее потому, что смогли установить, кого именно должен был страховать этот неудавшийся «Джеймс Бонд». Он замер. Между установлением и убийством могла быть очень короткая связь. Вчера вечером у него в гостях побывало сразу четверо посетителей, нашедших сумку дипломата. Сразу после этого тот был убит. Значит, один из его гостей вполне мог быть осведомителем иракской стороны, готовым за большие деньги выдать любую интересующую хозяев юбилея информацию.

Тогда кто из них это сделал? Вагиф, Фархад, Ариф или Азиз? Первый и второй выходили из номера. Двое остальных не покидали его комнаты. Но первым ушел все-таки Фархад. Кажется, пойти хотел сам Вагиф, но Фархад ему не позволил. Что он знает об этом художнике?

Молод, красив, говорят, чертовски талантлив. Старший сын учится в Америке. В последнее время почти бросил пить. Интересно, как часто он продает свои картины? Или существовать ему помогают другие гонорары? Нужно будет обязательно с ним сойтись поближе. Он унес сумку, но вернулся с Вагифом. Значит, поэт видел художника. Если у того есть алиби, поэт это обязан подтвердить. Остальные двое так и не покидали его комнаты. Правда, Ариф выходил на балкон и занавески не позволили разглядеть, что именно он там делал. Но для убийства это было очень нереально. А вот передать информацию Ариф вполне мог. Тем более, что служил в Афганистане, вполне вероятно мог быть завербован пакистанской стороной, с последующим переподчинением его иракской разведке.

Нет, пакистанцы и иракцы никогда не испытывали друг к другу дружеских чувств, Может, Азиз. Но он не выходил из комнаты, никому не мог передать, что дипломат успел побывать в номере «Дронго». Получается, в первую очередь Фархад. Неужели этот художник ведет двойную игру. Не похоже. Друзья называют его «д'Артаньян» за искренность. Может, это хитрая уловка? Внешняя искренность под маской холодного отчуждения. Нужно будет проверить уже сегодня. Зачем англичанам убирать моего связного. Чтобы помешать мне? Нелогично. Тогда лучше выследить моего настоящего связного из Ирака и попытаться убрать его прежде всего. Но дипломат? Здесь что-то не сходится, не совпадает.

Чистильщик обуви, совсем мальчишка, умоляюще посмотрел на него и «Дронго» остановился, водрузив правую ногу на его хрупкое сооружение. Конечно, бордового цвета у этих ребят не бывает. Чтобы смазать мокасины «Дронго» мальчишка смешивал черный и красный цвета, стараясь изо всех сил.

Прежде Фархада хотел выскочить Вагиф. Поэт вообще натура экзальтированная. Неустойчивая. Способен на любую неожиданность. Но до такой степени… «Дронго» знал его много лет, убежденный, что Вагиф не подходит. Это был сибарит, любитель легкой жизни, остроумный собеседник, но никак не холодный убийца, выбрасывающий человека с балкона. Кроме того, в тот день он основательно нагрузился. Или он делал вид, что сильно пьян. Тогда он гениальный актер. На всякий случай нужно будет проверить и его маршрут. Чистильщик кончил правую ногу и, хлопнув, попросил поставить левую нетерпеливым жестом ладони.

Про Арифа «Дронго» знал меньше обычного. Афганистан, четыре года на войне. Такой человек вполне может выбросить любого врага из номера. Физически очень сильный. Но он выходил только на балкон. Спуститься оттуда на шестой этаж нет никакой возможности. Тем более за несколько секунд. А вот передать кому-либо сообщение можно. Хотя, вполне может быть, что он напрасно подозревает своих гостей и дипломат, проколовшийся на других незначительных мелочах, был убран без их участия.

«Но кирпич просто так на голову не падает»… Чистильщик кончил левую ногу и попросил поставить правую, натирая мокасины до блеска.